РУССКАЯ АВСТРАЛИЯ

    Первым российским подданным, постоянно живущим в Австралии, вероятно, стал Джон Потоцкий, который прибыл в Хобарт на остров Тасмания 18 февраля 1804 году. Судьбой превратного счастья занесло сюда бывшего офицера русской армии из Англии среди других каторжников, составлявших в конце XVIII — начале XIX веков большую часть населения британских колоний в Австралии. Уроженцев Российской империи среди них до середины XIX веке было не более полутора десятков: 7- 8 русских, 1 украинец, 1 финн и несколько выходцев из Прибалтики с немецкими и еврейскими фамилиями. В общее число россиян, проживавших в Австралии в это время, следует включить и моряков-дезертиров, бежавших с русских кораблей, посещавших Австралию в первой трети XIX века.

    В последней трети XIX века возникло несколько проектов массового переселения русских в Австралию и на Новую Гвинею. В 1876 году был разработан грандиозный план переселения 40 тысяч последователей секты меннонитов в малозаселенную и слабо освоенную Северную Территорию. План был представлен австралийскому правительству аббатом Франциском Баньон, являвшимся посредником между сектой и правительством, но он не был осуществлен.

    Не суждено было претвориться в жизнь и другому плану создания русской колонии, на сей раз на Новой Гвинее, который появился десятилетие спустя в 1886 году по инициативе Николая Миклухо-Маклая. Русская печать широко откликнулась на этот проект, и уже к концу того же года поступило около 2 тысяч прошений от желающих переселиться в предполагаемую колонию. Были и другие планы массового переселения русских в Австралию, в частности — духоборов.

    Эти проекты, пусть и не осуществившиеся, способствовали привлечению общественного интереса в России к Южно-Тихоокеанскому региону и явились дополнительным стимулом для эмиграции русских в Австралию, которая началась в конце XIX века, одновременно с началом широкого массового движения из Российской Империи в другие страны. На фоне общей эмиграции из России, когда в год уезжало 250 тысяч человек, эмиграция в Австралию выглядела незначительной. В 1890 году границу Российской империи для выезда в Австралию пересекло около 300 человек. Основной поток эмигрантов устремлялся в США, Канаду, Аргентину, Бразилию.

    С 80-х годов XIX века количество россиян в Австралии постепенно возрастало, и по переписи 1891 года число их составило почти 3000 человек (около 2500 мужчин и чуть более 500 женщин). Преимущественно это была так называемая инородческая эмиграция из юго-западных и прибалтийских областей России, состоявшая, главным образом, из евреев, что было обусловлено национальной политикой царского правительства и еврейскими погромами в Российской Империи после  событий 1 марта 1881года.

    Ко времени образования Австралийского Союза в 1901 году на пятом континенте проживало 3300  выходцев из России. Большая их часть была сосредоточена в юго-восточных штатах Австралии, что связано с географией их выхода и путями проникновения на пятый материк. Первые российские переселенцы добирались сюда через Англию, откуда шли пароходы в Сидней, Мельбурн и другие порты Австралии.

    С первого десятилетия XX века национальный состав российской иммиграции в Австралии, география выхода и въезда стали изменяться, что объясняется рядом причин. Введение в эксплуатацию Транссибирской магистрали и Китайско-Восточной Железной Дороги сделало возможным для россиян использовать дальневосточные порты, откуда шли пароходы в Австралию, что было ближе и дешевле.

    Толчком для эмиграции русских с Дальнего Востока стало поражение России в войне с Японией. Многие русские, недовольные новой экономической и политической ситуацией, стали уезжать в Австралию через Шанхай и Дальний, главным образом на японских пароходах.

    Усилению эмиграции из России, в том числе и в Австралию, способствовали революция 1905-1907 годов и столыпинская реформа. В конце XIX — начале XX веков эмиграцию русских крестьян сдерживали сельская община и наличие колонизуемой Сибири и Дальнего Востока, русский Дикий Запад. Революция подорвала принудительное прикрепление крестьян к наделам, а аграрная реформа содействовала их продаже и окончательному уходу из родной      деревни.

    Но на увеличение численности русских в Австралии особое влияние оказал фактор, вступивший в силу в 1910-1911 годах — перелом в переселенческом движении на восток, в Сибирь и Среднюю Азию, которое достигло своего пика после крестьянского движения 1905-1906 годов, а затем резко упало. Все большее число крестьян, в основном коренные русские — преимущественно сибиряки, устремлялось за границу. По данным Статистического отдела Бюро Южно-Русской областной переселенческой организации, со второй половины 1912 года не было, кажется, ни одного органа русской периодической печати, в котором бы, не сообщалось об эмиграции русского сельского населения в Америку или Австралию.

    Основным центром российской иммиграции стал северо-восточный австралийский штат Квинсленд и его столица Брисбен, где в 1912 году была целая улица заселенная русскими. Брисбен был первым портом на пятом континенте, куда заходили пароходы из Японии и Китая, а большинство русских, попадавших сюда таким путем, не имели средств, чтобы двинуться дальше вглубь страны. Правительство штата, заинтересованное в увеличении его населения, не стремилось к ужесточению иммиграционного контроля. Следует учесть и тот факт, что обширность территории Квинсленда и его малозаселенность делали его привлекательным с точки зрения обзаведения собственным участком земли, о чем мечтал каждый крестьянин.

    Установить точную численность русских иммигрантов на пятом континенте накануне и в годы Первой мировой войны достаточно сложно. В Российской Империи не было эмиграционного законодательства и почти полностью отсутствовала статистика эмиграционного движения, а значительная часть эмигрантов покидала страну нелегально. Австралийская же статистика не делила российских эмигрантов по национальным группам, относя к русским всех, родившихся в Российской Империи, включая сюда Польшу и Финляндию. В переписях населения в Австралии многие российские переселенцы принять участие не могли, так как не имели постоянного места жительства, переезжая из одного штата в другой в поисках работы. По данным российского генерального консула А. Абазы в мае 1914 года во вверенном ему округе насчитывалось 12 тысяч выходцев из Российской империи, из которых 1 тысяча человек приходилась на Новую Зеландию, Таким образом, можно предположить, что россияне составляли  0,2 процента  от всего населения Австралии, насчитывавшего тогда около 2,5 миллионов  человек.

     Всю российскую иммиграцию в Австралии первой волны (конец XIX  — начало  XX века)  можно разделить на две категории: трудовая — экономическая и революционная – политическая  иммиграция.

    Российская трудовая иммиграция в Австралии, как и в других странах, представляла ту часть крестьян и рабочих, которые страдали от безземелья, тяжелых материальных условий, национального или религиозного гнета, и, прельщенные рекламой о благоденствии в счастливой Австралии, покинули родину в надежде получить участок земли или высокий заработок.

    О положении русских иммигрантов на пятом континенте можно судить по их воспоминаниям и письмам. Один из них А. Серешининов писал, что участь всех — и интеллигентов и рабочих — была одинакова, в особенности же трудно было не владевшим английским языком. В Брисбене в конторе работало 5 — 6 человек, а все остальные, как было принято выражаться, занимались литературным трудом — кайлом и лопаткой. То есть, русских иммигрантов использовали как малоквалифицированную дешевую рабочую силу. Большинство из них трудились на строительстве железных дорог и рубке леса, другие — на медных рудниках и золотых приисках, грузчиками в порту или шахтерами. Некоторые становились сельскохозяйственными рабочими на фермах и сахарных плантациях.

    Были и такие, кто с помощью ссуды пытались купить землю и завести собственное хозяйство, не зная местных условий и особенностей климата. Это главная ошибка большинства наших эмигрантов, за которую они жестоко платятся, — писал в своем письме в газету «Далекая окраина» эмигрант из Владивостока Нестор Калашников, проживший 3,5 года в Австралии. Он советовал желающим стать фермерами проработать несколько лет в чужих хозяйствах, а затем уже, приобретя опыт и знания, начинать свое дело.

    Как можно судить из писем, опубликованных на страницах газеты «Далекая окраина», многие русские, прожив несколько лет в Австралии, были разочарованы в своих ожидания и мечтали вернуться на родину. Но большинству, несмотря на тяжелый труд и испытания, эта страна внушала оптимизм. Привлекал демократизм австралийской общественной жизни, отсутствие сословного неравенства, уважительное отношение людей  друг к другу, независимо от их имущественного положения. Прислуга и рабочие суть только помощники хозяина, а не вьючная скотина или раб, — так формулировал свои наблюдения об особенностях социальных отношений в Австралии Нестор Калашников.

    Русские иммигранты завоевали репутацию добросовестных и неприхотливых работников, особая заинтересованность в которых проявлялась в Квинсленде. По сообщению М.В. Гадалова, счетовода из Красноярска, приехавшего в Брисбен с семьей в 1914, заведующий иммиграционным бюро штата даже собирался просить премьер-министра Квинсленда предоставить русским бесплатный проезд из Нагасаки. Планировалось также создание русской колонии на Северной Территории на полуострове Арнемленд.

    В целом доброжелательный прием, оказанный представителям русской трудовой иммиграции в Австралии способствовал их быстрой адаптации и довольно прочному укоренению большинства из них в новой демографической и  культурной среде.

    Иные взаимоотношения сложились между австралийцами и русскими политическими иммигрантами. К этой категории иммигрантов, невольных жителей Австралии, как метко называли их русские австралийцы, относились в основном участники революционных событий 1905-1907 годов, большинство из которых бежали из сибирской каторги и поселений. Например, один из наиболее известных в Австралии русских политэмигрантов большевик Артем (Ф.А. Сергеев) после побега в сентябре     1910 года из Иркутской ссылки, через Харбин, Дайрен, Нагасаки, Шанхай и Гонконг добрался в середине 1911 года до Брисбена.

    1913-1914 годы явились временем наибольшего притока русских революционеров на пятый континент, и они продолжали прибывать сюда почти до Февральской революции. Численность политических иммигрантов была невелика. Перед Первой мировой войной их насчитывалось около 500 человек и они были сосредоточены, главным образом, в штате Квинсленд, столица которого Брисбен и стала центром русской политической иммиграции. Партийно-политический состав ее не был однороден. Здесь была представлена вся палитра революционных течений в России: большевики и меньшевики, эсеры и бундовцы и анархисты, между которыми шли постоянные дискуссии.

    Большинство российских политэмигрантов, вынужденных, как и представители трудовой иммиграции, добывать себе средства к жизни тяжелым физическим трудом, не отказывались в то же время от мысли о продолжении своей революционной деятельности, особую активность проявляли большевики. «Я был, есть и буду членом своей партии, в каком бы уголке земного шара я ни находился» — писал Артем из Австралии.

    В 1911 году Артем и его сторонники захватили руководство в Союзе русских эмигрантов, созданном в 1910 году в качестве кружка взаимопомощи и совместного проведения досуга, с целью превратить его в общественно-политическую организацию российских рабочих. Кроме того, они организовали Австралийское общество помощи политическим ссыльным и каторжникам и передвижную библиотеку, наладили связи с Комитетом заграничных организаций РСДРП.

    В июне 1912 года в Брисбене под редакцией Артема вышел первый номер газеты «Эхо Австралии» — органа Союза русских эмигрантов, который в 1914 году переименовался в Союз русских рабочих. Она стала первой русской газетой на пятом континенте.

    Русские политэмигранты принимали активное участие в рабочем движении Австралии, состояли в Австралийской социалистической партии, в организации Индустриальные рабочие мира и других, а в годы войны стали вести активную антивоенную  пропаганду.

    Революционный дух и боевитость, привезенные русскими революционерами на пятый континент, не могли не насторожить австралийские власти, которые неоднократно прибегали к репрессиям против русских вплоть до тюремного заключения наиболее активных из них, угрозы высылки из страны и запрещения русских газет.

    После Октябрьской революции в России Союз русских рабочих был переименован в Союз российских рабочих-коммунистов, а его главной целью стала агитация за идеалы Российской Социалистической революции в среде англичан-рабочих. Из недр Союза российских рабочих и нескольких других австралийских организаций выделилась Коммунистическая Лига, ставшая на путь нелегальной работы по организации революционного переворота.

    Радикальная деятельность русских политэмигрантов вызвала противодействие лояльно настроенных австралийцев, что привело к вооруженному столкновению между ними в Брисбене 23-24 марта 1919 года «Бунты красного флага», как называют эти события в австралийской историографии, показали, что революционные идеи не нашли поддержки у большинства австралийцев, которые предпочли существующую общественно-политическую систему. Но русские политэмигранты не оставили попыток подтолкнуть австралийских трудящихся к социалистической революции и направили свои усилия на создание Коммунистической партии Австралии, которая была образована в октябре 1920 года. Австралийский историк Э. Фрид главную роль в ее создании отводит первому советскому консулу в Австралии Петру Симонову.

     Русским политэмигрантам не удалось революционизировать ни массу своих соотечественников, проживающих в Австралии, ни австралийских трудящихся. Социалистическая революция, к которой они призывали, на австралийской почве не имела оснований на успех. Они не учитывали особенностей исторического развития Австралии, которые обеспечили относительно высокий жизненный уровень трудящихся, их социальную защищенность, ощутимую политическую роль профсоюзов и Лейбористской партии. Итогом Деятельности русских революционеров стал их конфликт с австралийским обществом, что явилась одной из причин русофобии в Австралии и нанесло урон развитию официальных австрало-советских отношений.

    С 1914 по 1917 год около одной тысячи россиян покинули Австралию и вернулись на родину, ведомые, главным образом,  патриотическими чувствами. Часть из них решили сражаться на фронте, многие политэмигранты организованно репатриировались после Февральской революции с финансовой помощью Временного правительства, некоторые, такие как, Артем уехали нелегально. С выходом Советской России из войны австралийские власти наложили запрет на выезд россиян, но в 1919 году этот запрет был снят. В 20-е годы представители российской трудовой иммиграции, которые с симпатией отнеслись к Октябрьской революции, продолжали покидать пятый континент, чтобы принять участие в созидании новой жизни и получить землю. Так, в 1924 году большая группа реэмигрантов приехала из Австралии в Первую сельскохозяйственную коммуну на Тамбовщине во главе с Ф.М. Баскаковым, ставшим вскоре ее председателем.

    Таково было  положение русской диаспоры в Австралии к началу 20-х годов XX века, когда началась вторая волна русской иммиграции на пятый  континент, так называемая белая иммиграция.

    *****

              Революция в России явилась причиной, на основании которой австралийское правительство наложило эмбарго на русскую иммиграцию, сохранявшееся с 1917 по 1921 год. В это время большое число русских в результате завершения Гражданской войны на Дальнем Востоке оказались в Китае в роли беженцев. Они осели в Харбине, Шанхае, Тяньзине и других городах, однако многие из них не смогли здесь устроиться и вынуждены были двигаться дальше в поисках своей судьбы.

    Когда в 1922 году запрет на въезд русских в Австралию был отменен, начался новый приток выходцев из России на пятый континент. За период с 1920 по 1940 год въехало 4700 русских, за этот же период 2500 покинули страну, следовательно, в Австралии осело 2200 русских.

    Поскольку основная масса русских иммигрантов второй волны приезжала из Китая, динамика въезда во многом зависела от политических событий, происшедших в этой стране и оказавших влияние на положение русской общины здесь (переход Китайско-Восточной Железной Дороги в совместное советско-китайское управление в 1924 году, оккупация Маньчжурии японцами в 1932 году, продажа Китайско-Восточной Железной Дороги в 1935 году и другие). Письма казаков дают тому подтверждение. Один их них писал из Харбина в 1926 году: «Положение эмигрантов с каждым днем становится все хуже и хуже. С тех пор, как в правление Китайской Восточной железной дороги вошли представители Советской власти, немедленно же начались массовые увольнения и сокращения штатов. Конечно, в эту рубрику попали исключительно только эмигранты, их просто выбрасывали на улицу без объяснения каких-либо причин… В последние два года Харбин начинает разгружаться от эмиграции».

    Настроение русских эмигрантов, волею судьбы вынужденных отправляться в неизвестность, все дальше и дальше от России, описывает бывший офицер армии Колчака С. П. Рождественский, который в 1923 году уезжал из Гонконга на японском пароходе «Танго-мару» увозившем в Австралию русских эмигрантов: «…Сбившись в кучку на самой корме, стояла группа эмигрантов, тоскливо взирая на проводы. Их самих никто не провожал, некому было протянуть прощальных бумажных лент. Они порвались давным давно, на границе покинутой родины».

    Прибывшие на «Танго-мару» в Брисбен в июле 1923 году, стали первыми русскими, приехавшими в Австралию после революции.

    Среди вновь прибывших было несколько офицеров, служивших в армии адмирала Колчака. Полковник Б.П. Ростовцев командовал дивизионом бронепоездов, а                           С.П. Рождественнский служил непосредственно под его начальством. Еще один офицер, полковник А.Л. Болонкин, сын рабочего Боткинского завода, принимал участие в антибольшевистском восстании на Ижевском и Боткинском заводах в августе 1918 года и впоследствии стал командиром 4-го Боткинского полка. Все эти офицеры вместе со своими частями отступали до Владивостока и затем перешли границу в Китай, где армия была разоружена и распущена.

    На «Танго-мару» прибыло три русских священнослужителя: отец А. Шабашев с женой, иеромонах Феодот (Шаверин) и диакон И. Некрасов, который потерял всех своих близких во время революции, а сам спасся бегством в Китай, переплыв Амур. Кроме того, в первой группе приехали три семьи. Глава одной из них С.Н. Дмитриев до прихода Красной армии служил во Владивостоке в полиции и выбрал Австралию для эмиграции, так как уже жил здесь до Первой мировой войны, работая на строительстве железной дороги в Квинсленде. Глава другой семьи А.И. Суворов до революции состоял директором отделения Русско-Азиатского банка города Урумчи в Китае и лишился своей должности в 1922 году, а его зять Н. П. Марцинкевич был сыном богатого торговца чаем в Ханькоу. Среди первоприезжих  также Н.И. Игумнов, служащий банка, В.И. Смирнова, портниха и супруги Поздняковы.

    Среди русских иммигрантов второй волны одними из первых в Австралии оказались казаки: оренбургские, забайкальские, остатки Ижевского полка. Самой большой была группа из 66 уральских казаков, прибывших из Китая через Шанхай и Нагасаки в Брисбен в ноябре 1923 года. Организованно, со своими полковыми знаменами, во главе с генералом B.C. Толстовым, который лично заплатил за их проезд. После получения благоприятных сведений от товарищей в Австралию стали перебираться другие группы казаков.

    Кроме участников Белого движения и других сторонников прежнего режима, так или иначе пострадавших от революции и оказавшихся в роли беженцев, в Австралию  в

     20-30 годах приезжали русские, давно обосновавшиеся в Китае или родившиеся и выросшие там. Число их увеличилось после захвата Маньчжурии Японией и продажи Китайско-Военной Железной Дороги. Один из них, А.И. Кудрин из Тяньзиня, следующим образом объясняет причину своей эмиграции: «Причина была та, что японцы стали преследовать, режим к 1938 году ожесточился. Стали организовывать русские военизированные отряды… По субботам и воскресеньям гоняли на маршировку. Начались притеснения и вымогательства».

    Таким образом, социальный и профессиональный состав русских иммигрантов, прибывавших в Австралию в 20-30-е годы, по сравнению с трудовой и политической иммиграцией первой волны, заметно изменился. Но не следует полагать, что основную массу иммигрантов составляли военные, служившие в Белой армии, большинство, все же, были гражданские люди различных рангов и профессий: чиновники, коммерсанты, священнослужители, мелкие и средние предприниматели, лица свободных профессий, то есть преобладали более состоятельные, чем раньше, слои, было много интеллигенции.

    Главным центром русской иммиграции в Австралии по-прежнему оставался Квинсленд, где проживало около половины русских австралийцев. К концу 30-х годов численность их составляла около 3000 человек, половина из них жила в Брисбене.

    Как и в предшествующий период, большинству русских иммигрантов, начинавших свою жизнь в Австралии, пришлось заниматься тяжелым физическим трудом.

    Казаки-уральцы, судя по их письмам, предполагали по возможности держаться вместе и осесть на землю, арендовав подходящий участок земли. Так они и сделали, заблаговременно купив на свое имя и на свои деньги участок земли на окраине Брисбена. Однако созданное уральцами овощеводческое хозяйство не могло прокормить шесть десятков человек, и им приходилось уезжать на сезонные работы. В Квинсленде казаки работали на фруктовых фермах близ Брисбена за — 10 шиллингов в день, с апреля по август собирали хлопок, а с июля до декабря рубили сахарный тростник, получая 16 шиллингов за 8-ми часовой рабочий день. Причем их артели били все рекорды — пригодилась военная тренировка и умение рубить шашками. Но постоянную, столь же, хорошо оплачиваемую, работу найти было очень трудно. Поэтому некоторые уезжали на заработки в Северную территорию на постройку железной дороги. Собрав нужную сумму, казаки выписывали свои семьи из Советской России или ездили в Харбин, чтобы жениться. Мечтой многих было, скопив 1000 фунтов стерлингов, необходимых для приобретения фермы, стать самостоятельными хозяевами.

    Со временем мечта осуществлялась: приобретали уже возделанные сахарные плантации или целинные участки земли, которые правительство продавало за номинальную цену в Квинсленде и в Северной территории. Фермером — хлопководом стал и атаман Толстов. Казаки с семьями стали постепенно разъезжаться, и образовались новые центры казачьих поселений. Одним из таких центров стал небольшой городок в 380-ти км к северу от Брисбена Кордальба, где в 1924-1934 годах проживало около полутораста русских, 45 семей, половину из которых составляли уральские казаки. Для поддержания и сохранения общности казаков в этом городе в начале 1930 года была учреждена общеказачья станица. Но постепенно, с начала 30-х годов русские стали уезжать из Кордальбы на север, где можно было по низкой цене купить большой участок земли, и к концу десятилетия здесь осталось всего пять русских семей. Общеказачья станица Северного Квинсленда, просуществовавшая со второй половины 1929 до середины 30-х годов, была основана в Талли, это 225 км к северу от Таунсвилля, но с 1930 года главным центром казачьей общественной жизнь становится Брисбен, где также была учреждена станица. Землю приобретали не только казаки, но и представители других социальных слоев русской иммиграции. К 1934 году близ города Тангул, где открывались целинные земли для поселения,  проживало уже около 100 семей, преимущественно занятых выращиванием хлопка.

    Русская община в Тангуле стала самым компактным и процветающим поселением русских в Австралии. Здесь были построены хорошая дорога. Русский клуб с библиотекой, открылась воскресная школа для детей, совместно отмечались православные праздники, соблюдались все русские обычаи и традиции. Однако в годы Второй мировой войны, когда возникла потребность в рабочей силе, многие продали свои фермы и переселились в город.

    Далеко не всегда деятельность русских фермеров оказывалась успешной. Новоиспеченным фермерам, бывшим офицерам, чиновникам, интеллигентам, приходилось заниматься совершенно незнакомым им делом в непривычных австралийских условиях, что нередко приводило к краху. Даже казаки, знакомые с сельским хозяйством, не были гарантированы от неудачи. Как раз об этом писал один из них в своем письме из Австралии в 1927 году. Он сообщает, что девственная земля требует долгого, упорного и тяжелого труда, чтобы привести ее в порядок, а правительство, хоть, и заинтересовано в заселении страны, но, избегая лишних расходов, отказывает иностранцам в материальной помощи. Некоторые казаки приобрели у своих хозяев уже разработанные плантации в кредит, с рассрочкой, внеся лишь треть стоимости. Хорошо, — пишет он, — если будет благоприятствовать погода, а если нет, как в прошлом году, то может пропасть весь задаток при неплатеже, и ферма перейдет к старому хозяину без возврата прежних платежей. Такие случаи с нашими соотечественниками уже были, так как всецело зависишь от дождя. Автор письма, написанного на имя Донского атамана А.П. Богаевского, предостерегает: «Будучи казаком, я считаю нравственным долгом написать всю истину, дабы кто-либо, обольстившись неверными сведениями, не впал в труднопоправимое положение, так как приезд в Австралию стоит очень больших денег, не менее 35 фунтов стерлингов». Особенно тяжелая ситуация сложилась для русских в годы мирового экономического кризиса 1929-1933годах. Харбинский журнал «Рубеж», ссылаясь на письмо, полученное из Австралии, сообщал в декабре 1933  года, что большинство русских владельцев или арендаторов хлопковых плантаций близ Брисбена уже выбыли из строя плантаторов, так как жестокий кризис и недостаточное знакомство с местными условиями разорили их…

    *****

    Первый русский православный священник в Брисбене, о. Александр Шабашев прибыл с группой русских беженцев в 1923 году. Усилиями священника и понемногу пополнявшегося русского населения города был учрежден приход и, в праздник Покрова Пресвятой Богородицы, 14 октября 1925 года, начались регулярные богослужения в храме Св. Фомы (South Brisbane), предоставленном англиканским Архиепископом Брисбенским для нужд русских православных христиан. Но желание наших соотечественников поставить приходскую жизнь на более солидную ногу было настолько сильно, что не прошло и года, как был куплен участок на Vulture Street, Woolloongabba, с домиком, который был переоборудован в храм. Освящение этого первого русского православного храма в Австралии было совершено 15 августа 1926 года. Храм был освящен в честь Святителя Николая.

    В 1933 году, на общем собрании прихожан было решено строить новый храм. Стоимость его осуществления оценивалась в 1000 фунтов. Как писал корреспондент брисбенского «Телеграфа»: «Итак, уверенный, что осуществить свои надежды займет от пяти до десяти лет, каждый член общины отдавал все свои силы для достижения цели. Люди с деньгами щедро жертвовали их; другие, менее обеспеченные, также щедро отдавали свои физические силы. Читались доклады, давались концерты, для сбора средств, и при замечательной общественной поддержке строительный фонд начал расти. С разрешения властей была устроена лотерея, давшая значительный вклад в строительный фонд -500 фунтов. В сборе средств участвовали не только русские брисбенцы: в то время русские жили во многих городах штата Квинсленд и они считались такими же членами русской православной общины, как и жители столицы».

    Изо всех этих местностей поступали средства в строительный фонд. Таким образом, постройка нового храма была делом русских людей, проживающих по всему Квинсленду. Проект  храма был передан архитекторам Cavanagh & Cavanagh, которые разработали его по всем правилам. К началу осуществления этого проекта было собрано 700 фунтов; остальные 300 фунтов были взяты взаймы, причем десять членов прихода подписались гарантами этого займа.

    Стены нового храма были возведены довольно быстро: строитель Робинсон работал на совесть. Но когда дошло дело до колокольни и куполов — возникли проблемы: подрядчики — австралийцы не имели понятия, как приступить к такому сооружению. Их выручил один из наших соотечественников, который в прошлом, еще в России, работал строителем. Однако, по-английски он объяснялся с большим трудом, и работа по возведению куполов приостановилась на два-три месяца, пока не был найден еще один россиянин, в прошлом  водопроводчик, — который мог  понимать указания и переводить их австралийцам. Несмотря на преклонный возраст, русские сами залезали на крышу строящегося храма, чтобы руководить сооружением колокольни и куполов. В середине ноября 1935 года корреспондент «Телеграфа» сообщал своим читателям, что стены и крыша с куполами уже готовы и постройка храма будет завершена «через несколько недель». На общем собрании прихожан в 1933 году было выражено предположение, что постройка храма займет не менее пяти лет, а, может быть, и десять; в этом, вероятно, играла большую роль неуверенность в финансовых способностях общины. В действительности же, храм был возведен за один год. После завершения постройки здания началась отделка храма внутри. Храм Святителя Николая Мир Ликийских Чудотворца в Брисбене был первым специально построенным русским православным храмом в Австралии.

    Посвященный любимому всеми русскими людьми святому, он также был возведен в память мученически убиенных Императора Николая II и Его Семьи. Позднее, в 1951 году, трудами верноподданных казаков города Брисбена в храме был установлен красивый киот-памятник убиенному Императору с образом Св. Николая, царским вензелем, украшенным георгиевской лентой и надписью.

    Храм, возведенный в достоинство кафедрального собора после войны, расширенный в начале 1960-х годов и отремонтированный в 1990-х, стоит и в наше время, как живой свидетель жертвенного подвига, благочестивого труда, боголюбия и веры в будущее русских православных людей, занесенных далеко за пределы своего горячо любимого отечества в жаркий, но гостеприимный Брисбен.

     По материалам:

     Каневская Г.И. Очерк русской иммиграции в Австралии (1923-1947 гг.). – Мельбурн

    Дмитровский-Байков Н.И. Русские в Квинсленде: Австралиада: Русская летопись.

    Официальные представительства РФ

     

    Посольство РФ

    78 Canberra Avenue, Griffith, ACT 2603
    (+61-2) 6295 9033
    (+61-2) 6295 1847
    rusembassy.australia@rambler.ru
    http://www.australia.mid.ru/

     

    Консульский отдел

     (+61-2) 6295 9474
    (+61-2) 6295 1001
    rusconsul@lightningpl.net.au

     

    Генеральное консульство

    7-9 Fullerton Street, Woollahra, NSW 2025
    (+61-2) 9326 1866, (+61-2) 9326 1702
    (71) 73606 RUSCON AA
    (+61-2) 9327 5065
    ruscon@westnet.com.au, sydvisa@bigpond.com
    http://www.sydneyrussianconsulate.com/

     

    Австралийско-Российский Деловой Совет (ARDC)

    115 Hogans Drive (PO Box 177), Bargo NSW 2574, Australia
    (+61-2) 4684 3021, (+61) 418-606-292, (+61) 419-279-570
    (+61-2) 4684 3014
    scross@tpgi.com.au, branco.jovanovic@acci.asn.au
    http://www.arbc.biz/

    Фонд 'Русский Очаг' © 2015