РУССКАЯ БЕЛЬГИЯ

    Название нынешней Бельгии происходит от имени кельтского племени белгов, которые издавна населяли эту территорию. В 54 году до н.э. Бельгия была завоевана войсками Гая Юлия Цезаря, а после падения Римской империи – германскими племенами франков. В Средние века Бельгия входила в состав герцогства Бургундия, а затем оказалась в составе монархии Габсбургов, получив в 1713 году название Южные (Австрийские) Нидерланды. Тогда, в эпоху правления Карла V, Габсбурги правили в Испании и Священной Римской империи германской нации, включавшей помимо собственно германских и австрийских земель Бельгию, Голландию, Венгрию, Чехию и многие другие земли Европы. Учитывая открытые заморские территории, это поистине была «империя, над которой никогда не заходило солнце».

    В ходе Наполеоновских войн Бельгия вошла в состав Франции, а после крушения империи Бонапарта на короткий период стала частью Нидерландского королевства. В 1830 году начавшаяся национальная революция принесла стране независимость.

    Издавна Бельгия была процветающей и высокоразвитой страной. Так, в XVI веке на крошечной территории современных Бельгии и Голландии было расположено более 300 городов и 6500 деревень, причем примерно 200 из этих городов контролировали около 50% торговли Европы и приносили Испании, в состав которой входили эти земли, налогами в семь раз больше, чем все золото Америки.

    Начало русско-бельгийским отношениям было положено в XIII веке, когда фламандец Вилем ван Рюисбрук предпринял длительное путешествие в монголо-татарскую державу, в вассальной зависимости от которой находились тогда русские земли и княжества. Позднее через Новгород Россия вступила в торговые отношения с Западной Европой и непосредственно с бельгийскими городами, ввозя сукно из Ипра, Брюгге, Гента, Оденарда; в свою очередь, города Фландрии покупали в России воск и меха.

    Но по-настоящему Бельгию для России открыл Петр I. В 1717 году, во время своей второй поездки в Западную Европу, российский царь-реформатор посетил с официальным визитом эти земли. В отличие от своего первого визита, 1698 года, когда молодой царь был никому не известным государем и вообще путешествовал инкогнито, в 1717 году Петр был встречен в Бельгии с величайшими почестями и на самом высоком уровне. Для такого приема были весьма веские основания: благодаря победе в Северной войне российский царь стал лидером признанной великой державы; Петр I воевал против турок и, следовательно, был союзником Габсбургов, в состав империи которых тогда входила Бельгия, в борьбе с врагами христианства. Петр также поддерживал дружественные и родственные отношения с императором Карлом VI Габсбургом. В тогдашней бельгийской прессе сложно найти отрицательные или ехидные слова о Петре, а во всех сохранившихся свидетельствах слышится лишь похвала русскому царю.

    Бельгийский визит Петра оказался весьма насыщенным. Со свойственным ему любопытством российский монарх в бельгийских городах посещал все достопримечательности: церкви и биржи, кунсткамеры, порты и укрепления; знакомился с местными инженерами и везде вербовал на русскую службу рабочих.

    Присутствие Петра I на бельгийской земле увековечено двумя памятниками. Первый, напротив Королевского двора в Брюсселе, был создан сразу после визита российской делегации. С этими событиями связана интересная легенда: 16 апреля брюссельские власти устроили для царя праздник в герцогском парке, погода стояла прекрасная, парк в честь высокого гостя украсили, и, по свидетельствам современников, «было съедено и выпито изрядно». В какой-то момент член русской делегации вскочил на «островок» в фонтане Марии Магдалины; за ним прыгнул и Петр, но угодил в воду. В память об этих «подвигах» городские власти Брюсселя установили табличку на латинском языке со следующим текстом: «Петр Алексеевич, царь и великий князь Московский, сидя на краю этого фонтана, облагородил его воду, совершив возлияние вином, в третьем часу пополудни, 16 апреля 1717 года». До сих пор о точном значении этой надписи идут споры. По мнению некоторых, царь облагородил воду тем, что, сидя на краю фонтана, пил вино. Другие полагают, что он опустил в фонтан бутылку вина, чтобы ее охладить. Есть, правда, и более прозаичные версии, связанные с количеством выпитого великим реформатором.

    Второй памятник русскому царю был установлен в курортном городке Спа. В 1816 году по инициативе великой русской княгини Анны Павловны – дочери Павла I, младшей сестры императора Александра I – и ее мужа, в то время нидерландского наследного принца Вильгельма Оранского, который уже тогда был известен в Европе как один из героев битвы при Ватерлоо, ставшего впоследствии королем Вильгельмом II, в павильоне над старинным целебным источником, который с 1717 года носит имя Петра Великого, был установлен бюст Петра I.

    А еще в 1717 году Петр I вывез из Малина (французская транскрипция названия фламандского города Мехелен) под Брюсселем несколько колокольных звонниц. Выражение «малиновый звон», вошедшее с тех времен в русский язык, и указывает на название родного города колоколов, из которых до наших дней сохранились только те, что находятся в Петропавловской крепости Санкт-Петербурга.

     В 1992 году Королевская школа колокольного звона «Джеф Денин» из Малина (Мехелена) передала в дар русской стороне сохраненную бельгийцами клавиатуру XVIII века, без которой санкт-петербургские колокола были бы обречены на молчание. Доставка этой клавиатуры на корабле в Санкт-Петербург и вручение ее городу вылились в праздник русско-бельгийской дружбы и стали заметной вехой в развитии культурных связей между двумя странами.

    После визита Петра I в Бельгию развитие российско-бельгийских отношений на время затормозилось. Первым известным русским, прожившим в Бельгии много лет, был молодой живописец Андрей Матвеев, которого Петр оставил учиться у голландских художников в Амстердаме. В 1723 году он продолжил учебу в Академии изящных искусств в Антверпене.

    В 1820 году историк и писатель Павел Сумароков впервые познакомился с Брюсселем, о красоте и культуре которого он с восторгом писал в своих заметках «Прогулка за границу»: «Если бы мне надлежало избрать жилище вне своей отчизны, я предпочел бы Брюкселль».

    Но в 1830 году отношения между Бельгией и Россией оказались сильно подпорчены. Антиголландское восстание, провозглашение Бельгии независимым государством и ее выход из состава Нидерландов были встречены Россией негативно, восприняты как нарушение установленного Венским конгрессом политического порядка в Европе, как вызов системе Священного союза. Российский император Николай I занял сторону короля Нидерландов и даже пытался организовать военное выступление европейских монархий против независимой Бельгии, но поддержки не нашел и был вынужден согласиться с предложением англичан о созыве конференции для урегулирования бельгийского вопроса.

    В соответствии с решениями Лондонской конференции Россией, Англией, Францией, Австрией, Пруссией и Бельгией был подписан окончательный договор, устанавливавший независимость молодого государства. Отныне Россия выступала в роли гаранта границ и «вечного нейтралитета» Бельгии. А первым королем бельгийцев стал принц Леопольд Саксен-Кобургский, живший в России в 1801–1814 годах, состоявший на службе в русской армии в чине генерал-лейтенанта и участвовавший в Отечественной войне 1812 года.

    Нормализация отношений между двумя странами, начавшаяся в середине XIX века, совпала с периодом бурного экономического развития Бельгии, быстро ставшей одной из ведущих в промышленном отношении стран Европы. Неудивительно, что последующие десятилетия были отмечены активным углублением двусторонних связей, особенно торговых. Бельгия стала крупным импортером российских зерновых культур и сырья. Открылись регулярные морские линии, связавшие Санкт-Петербург, Ригу и Одессу с Антверпеном, в который ежегодно заходило более 500 российских судов.

    Соответственно, увеличивалась численность русской диаспоры в Бельгии. При этом русских, приезжавших в Бельгию между 1830 и 1861 годами, можно условно разделить на несколько групп. Самую небольшую по численности группу составляли люди, приехавшие с научными целями; они интересовались сельским хозяйством страны, университетами Брюсселя и Гента, библиотеками и фламандской живописью. Большинство же россиян, приезжавших в Бельгию, были просто любознательными путешественниками, которых привлекала история городов, архитектура и скульптура, а также бельгийские порты и первая в Европе железная дорога.

    Увлеченные идеями политических свобод, стремились попасть в Бельгию и русские либералы и революционеры. Бельгия была одним из центров европейского политического радикализма, подражая в этом Франции. Так, литератор-вольнодумец, издатель и биограф великого Пушкина П.В. Анненков привез в Брюссель лечившегося от туберкулеза в Германии В.Г. Белинского и трижды встречался в Брюсселе с Карлом Марксом. На протяжении нескольких лет часто нелегально приезжал в Бельгию революционер А.И. Герцен.

    Позже, на рубеже XIX–XX веков, когда в Российской империи все большее распространение получал марксизм, бельгийские рабочие союзы и кооперативы стали для российской демократической интеллигенции настоящим местом паломничества. Политический успех Бельгийской рабочей партии привлекал российских политэмигрантов. Российские рабочие знакомились с жизнью бельгийского пролетариата, работая на заводах в Льеже и Брюсселе. В 1913 году российский тайный агент доносил из Парижа в Петербург: «По величине русских колоний, сколько-нибудь интересных в политическом отношении, бельгийские города можно поставить в следующий порядок: Льеж, Брюссель, Антверпен, Вервье, Гент и Монс». В 1910 году в одном лишь Антверпене было около 300 русских политических эмигрантов. Добиваясь организационного размежевания с меньшевиками, в 1911 году в Льеже, Брюсселе и Антверпене с местными русскими политэмигрантами встречался Ленин.

    Наконец, последнюю группу россиян в Бельгии составляли те, кто приезжал лечиться, в первую очередь в Остенде – этот простой рыбацкий поселок стал в то время модным европейским курортом.

    Небольшая русская колония, находившаяся под опекой посла князя Николая Орлова, все время росла. При его поддержке в 1862 году рядом с российским посольством в Брюсселе была построена первая православная церковь в Бельгии – часовня святого Николая. Перенесенная в 1876 году в особняк на улице Рыцарей, где она находится и поныне, эта церковь много лет оставалась единственной православной церковью в стране.

    В это же время в Бельгии появились первые русские печатные издания, князь Петр Долгорукий создал русскую типографию. С 1909 года в России начали организовывать групповые поездки в Западную Европу для русских учителей. Особый интерес у путешественников из России вызывала бельгийская система образования; российские педагоги приезжали в Бельгию ознакомиться со считавшейся передовой бельгийской школьной системой. Правда, согласно годовому отчету «Русские учителя за границей» за 1910 год, в Бельгию поехали лишь 24 человека, тогда как в Германию отправились 320 учителей, а в Англию – 250. Бельгию еще мало знали, и в группы наряду с учителями пришлось включать фельдшеров, студентов и даже посторонних людей, которые были готовы заплатить.

    В бельгийских университетах, коммерческих и технических школах обучались сотни студентов из России, среди которых была и сестра В.И. Ленина Мария Ульянова, поступившая в 1898 году в Новый университет в Брюсселе. Учиться в Бельгии было дешевле, чем во Франции или в Швейцарии; важную роль также играло гостеприимное отношение к студентам-иностранцам. Согласно исследованию Аник Ван Аккер о студентах-славянах в Генте, между 1905 и 1912 годами студенты из России и Польши составляли от 30% до 40% от общего числа иностранцев в Гентском университете. С 1903 по 1912 год доля студентов из России в Антверпенском коммерческом институте среди иностранцев возросла с 29% до 63 %, а доля в общей массе учащихся – с 12,5% до 36%.

    На заводах и шахтах Льежа, Шарлеруа, Брюсселя стажировались инженеры и техники, перенимали бельгийский опыт фортификаторы, оружейники.

    Активно развивались экономические отношения между двумя странами. С 1894 по 1913 год в России было создано около 200 компаний с участием бельгийского капитала. По размерам своих инвестиций в России Бельгия занимала четвертое место после Франции, Англии и Германии.  Бельгийские капиталы в основном были вложены в развитие угольной, металлургической промышленности на Юге России, в создание городского трамвайного транспорта. Кстати, в некоторых российских городах бельгийские трамваи ходили до конца 50-х годов нашего столетия.

    Бельгия имела в России 25 консульских учреждений, российские же консульства находились в Брюсселе, Антверпене, Льеже, Остенде и Генте.

    С большим успехом Россия участвовала во всемирных выставках в Бельгии в 1885 и 1894 годах, а также в Большом международном конкурсе наук и промышленности в Брюсселе в 1888 году. В 1897 году в Антверпенской королевской высшей школе торговли начали преподавать русский язык. Первая Всемирная выставка запомнилась выступлениями русских музыкантов, положившими начало «Русским концертам в Бельгии».

    Культурные связи, возникшие из-за интереса русской аристократии к живописцам фламандской школы, большие коллекции их картин были собраны Безбородко, Строгановыми, Юсуповыми, Шереметевыми, по своей интенсивности в конце XIX – начале XX века не уступали, пожалуй, экономическим. В Бельгии выставлялись Репин, Серов, Маковский, успехом пользовались Рубинштейн, Бородин, Римский-Корсаков. Тесные связи с либеральной брюссельской интеллигенцией поддерживали Кони, Анненков, Погодин, Немирович-Данченко. В 1911 году в Бельгии побывал знаменитый поэт Александр Блок, на которого,  неизгладимое впечатление произвел Антверпен.

    Действительно, в конце XIX – начале XX века среди городов Бельгии, больше всего привлекавших людей из России, особое место занимал именно Антверпен. Помимо своих красот Антверпен также играл важную роль во внешней торговле Российской империи. Через его порт Россия ввозила в Западную Европу хлеб, лес, лен и пушнину, изделия из бронзы и нефть. В 1910 году в Антверпене людей из российского государства, включая царство Польское, проживало около 3500, это больше чем в  более близкой Австро-Венгрии, Франции  или Великобритании. Российские подданные перед Первой мировой войной составляли в Антверпене третью по величине диаспору, уступая по численности голландцам и немцам.

    Но среди русских в Бельгии были не только эмигранты, но и тысячи гостей, проживавших в стране более или менее долгий срок: путешественники, ученые и особенно студенты, участники различных конгрессов и выставок. Что касается Антверпена, то этот город служил и транзитным пунктом для переселенцев, в первую очередь евреев, из Российской империи в Соединенные Штаты Америки и Канаду.

    Ориентировавшаяся во многом на Францию Бельгия с энтузиазмом восприняла российско-французское сближение в конце XIX века, свидетельством чего стал всплеск русофильства в Бельгии, массовое проявление симпатий к России. Однако поступательное развитие русско-бельгийских отношений и рост численности русской диаспоры был пресечен Первой мировой войной. С ее началом многие российские эмигранты начали покидать Бельгию, правда, были среди них и те, кто вступал добровольцем в бельгийскую армию.

    Революция 1917 года в России и последовавшая за ней национализация иностранной собственности, отказ большевиков от выплаты российских внешних долгов надолго блокировали возможность возобновления двусторонних связей. Крупные бельгийские компании, имевшие до войны дела с Россией, понесли весомый ущерб, а десятки тысяч мелких вкладчиков, поместивших свое состояние в русские акции и облигации, были разорены.

    1917 год стал своего рода рубежом для русской диаспоры в Бельгии. После Февральской революции 1917 года в Россию вернулись многие политические эмигранты, такие как Плеханов и Кропоткин. Но в то же время революция положила начало и новому этапу русской диаспоры в Бельгии, так как после октября 1917 года эмиграция из России в Бельгию приобрела исключительно политический характер – характер антибольшевистский, антикоммунистический, антисоветский. Отныне Бельгия стала одним из центров русской военной и политической эмиграции Белого движения…

    В Бельгию бежало около десяти тысяч русских изгнанников. В 1920–1922 годах в Брюсселе нашел временный приют бывший главнокомандующий Добровольческой армии, а затем вооруженными силами Юга России генерал А.И. Деникин. Несмотря на тяжелое материальное и моральное положение, бельгийский период эмиграции Деникина стал довольно продуктивным в плане литературной работы. В это время бывший главнокомандующий заканчивает и публикует на русском языке первый том своего фундаментального труда «Очерки русской смуты», а также завершает рукопись второго тома своей работы.

    В 1920-х годах в Брюсселе жил и скончался еще один крупнейший деятель Белого движения – барон П.Н. Врангель. Именно здесь, в Бельгии, 1 сентября 1924 года бывшим главнокомандующим Белой армией был основан Русский Обще-Воинский Союз  – старейшая российская военная антибольшевистская организация, созданная в эмиграции для продолжения дела Белого движения. Созданный из чинов Белых армий Воинский Союз объединял около 30 тысяч человек. Официально возглавляемая великим князем Николаем Николаевичем, эта организация была стержнем довоенной эмиграции и в какой-то мере хранительницей традиций русской государственности. В сущности, это была армия, переведенная на гражданское положение, рассеянная по многим странам, но сохранившая дисциплину, чтобы «по первому зову» продолжить борьбу.

    Были в Бельгии и другие политические и военные организации русских эмигрантов: Синдикат русских трудящихся христиан в Бельгии, Союз офицеров в городе Льеже и многие другие. И все же центром русской послереволюционной эмиграции в Бельгии стала не какая-либо военно-политическая организация, а православная церковь.

    Первый русский православный храм появился в Бельгии еще в начале XIX века: в 1816 году принц Вильгельм Оранский, наследник трона Нидерландов, частью которых в то время была Бельгия,  как уже говорилось выше, женился на сестре российского императора Александра I Анне Павловне. Последняя устроила в своем дворце в Брюсселе православную часовню, которая, однако, прекратила свое существование после бельгийской революции 1830 года. Сейчас в этом здании располагаются бельгийские Академии наук и литературы.

    Только во второй половине XIX века в Бельгии появилось первое постоянное место совершения православного богослужения. В 1862 году при российском посольстве в Брюсселе в качестве домовой церкви русского посланника была основана часовня святителя Николая. С 1875 года приход был принят в ведение Министерства иностранных дел Российской империи под наименованием «Церковь Императорской российской миссии в Брюсселе».

    После революции и Гражданской войны в России жизнь русской православной общины Бельгии по известным трагическим причинам чрезвычайно оживилась. Православные храмы, воспринимаемые многими эмигрантами как единственная связь с потерянной родиной, стали центрами, объединившими вокруг себя русских беженцев. По всей Бельгии стали открываться новые православные приходы.

    Сейчас Брюссельско-Бельгийская Архиепископия Русской православной церкви насчитывает почти два десятка приходов, среди которых приходы при Свято-Никольском кафедральном храме в Брюсселе, храме Рождества Христова в Антверпене и другие. Бельгийские власти проявляют благожелательность по отношению к православию – в 1985 году православие в Бельгии было признано официальной конфессией.

    Но так было не всегда. Вторая мировая война и оккупация Бельгии в 1940 году войсками Третьего рейха стали для православных общин тяжелым испытанием. Наряду с подлинными патриотами и активными участниками Сопротивления, такими, к примеру, как архиепископ Александр (Немоловский), арестованный в 1940 году и вывезенный в Германию, некоторая часть русской эмиграции восторженно встретила приход Гитлера к власти, наивно полагая, что тот освободит Россию от большевизма. Несколько православных приходов в Антверпене, Генте, Лувене прекратили свое существование, другие же смогли сохранить общины и пережили трудные военные годы.

    Вообще, Вторая мировая война сыграла определенную роль не только в жизни русского православия в Бельгии, но и в развитии русской диаспоры в этой стране в целом. В первой половине 1940-х годов в Бельгии сложилась та же уникальная ситуация, которая была характерна для многих других стран, где осели русские эмигранты первой волны и которые в ходе войны были захвачены державами «оси». В оккупированной немцами Бельгии при столь трагических обстоятельствах встретились две России: «красная» – в лице советских военнопленных и «белая» – эмигрантская.

    Большинство наших соотечественников, будь то эмигранты или пленные советские солдаты, мужественно сражались с врагом. Как известно, начало Великой Отечественной войны в 1941 году внесло раскол в послереволюционную эмиграцию из России. Так, некоторые деятели Русского Обще-Воинского Союза активно сотрудничали с немцами, однако многие видные чины Белых армий, например, уже упоминавшийся генерал Деникин, однозначно выступили против поддержки нацистов в советско-германской войне и отказались сотрудничать с оккупантами.

    В партизанском движении в Бельгии принимали участие около полутысячи советских граждан, бежавших с подневольных работ на шахтах и промышленных предприятиях, а также русских эмигрантов, пополнивших ряды движения Сопротивления. В августе 1943 года на северо-востоке бельгийской провинции Лимбург была создана российская партизанская бригада «За Родину!» во главе с подполковником Красной армии К. Шукшиным, которая осенью 1944 года участвовала в освобождении Брюсселя и в боях под Антверпеном. Кроме того, под руководством Н. Зубарева в Арденнах сражался еще один русский отряд, численностью 10–12 человек, а сам Зубарев был награжден тремя медалями Фронта независимости Бельгии.

    Говоря о борьбе с немецкими оккупантами в Бельгии, разумеется, нельзя не упомянуть о героическом подвиге представительницы первой послереволюционной волны русской эмиграции Марии Шафровой-Марутаевой. В период немецкой оккупации Бельгии молодая, но мужественная русская женщина вступила в ряды движения Сопротивления и в декабре 1941 года на центральной площади Брюсселя убила майора немецкой армии. В ответ нацисты арестовали 60 бельгийских граждан в качестве заложников и объявили, что все они будут расстреляны, если убивший офицера человек в течение семи дней не явится в военную комендатуру. Стремясь спасти жизни заложников, Шафрова-Марутаева заявила, что это она совершила акт возмездия за нападение нацистской Германии на ее родину, Советский Союз, и пришли в комендатуру, где убила еще одного немецкого офицера и оказала сопротивление армейскому патрулю, пытавшемуся ее схватить. Несмотря на то, что ее родители бежали именно от большевистской революции, Шафрова-Марутаева перед казнью заявила, что «счастлива отдать жизнь за родину, за советский народ». После войны по решению бельгийских властей останки Шафровой-Марутаевой были доставлены из Германии и перезахоронены 25 мая 1947 года с почестями, отдаваемыми национальным героям, на кладбище брюссельской коммуны Иксель. По указу бельгийской королевы Элизабет героиню посмертно наградили высшим национальным орденом. Советское правительство, в свою очередь, за мужество и отвагу, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, 6 мая 1978 года посмертно наградило бельгийскую подданную Марию Шафрову-Марутаеву орденом Отечественной войны первой степени.

    Из 265 российских соотечественников, навсегда оставшихся в бельгийской земле, определены могилы 184 человек и установлены 34 безымянные могилы. Продолжается работа по поиску других захоронений, числящихся в архивных материалах. Недавно на кладбище Нидрум в общине Бученбах Немецкоязычного сообщества Бельгии был открыт памятник и установлено 28 могильных плит на месте захоронения советских военнопленных, которые были пригнаны на работы в этот район Бельгии и погибли. При этом памятник в Нидруме уже седьмой в местах захоронений советских воинов в Бельгии; до этого были установлены подобные монументы в городах Комблен-о-Пон, Марш-енн-о-Пон, Генк, Лувен, Льеж и Намюр.

    В годы холодной войны отношения между Советским Союзом и Бельгией, вошедшей в ряд военно-политических блоков Запада, были довольно напряженными; двусторонних контактов было мало, а эмиграция из СССР в Бельгию – единичной. И все же во второй половине XX века россияне вписали немало славных страниц в историю бельгийской культуры и науки. Можно упомянуть, например, выдающегося ученого, лауреата Нобелевской премии по химии 1977 года Илью Романовича Пригожина, долгое время жившего в Бельгии, а в 1982 году ставшего иностранным членом Академии наук СССР, а также художницу Галину Серебрякову. Русские инженеры возглавляли проектирование и строительство «Атомиума» – увеличенной в миллиарды раз молекулы железа, установленной в Брюсселе во время работы Всемирной выставки 1958 года. С тех пор это сооружение является символом и визитной карточкой европейской столицы – Брюсселя.

    Распад СССР в 1991 году вызвал новую масштабную волну российской эмиграции в Бельгию, резко увеличив число русскоязычной диаспоры. А в 1999 году в Бельгии широко отметили двухсотлетие А.С. Пушкина, кульминацией торжеств стало открытие памятника гениальному русскому поэту на одной из площадей Брюсселя, которая отныне носит имя Пушкина.

    Духовная связь с родиной – это, пожалуй, бесценное право нашей русской диаспоры, будь то затерянная страна Африки или преуспевающая западноевропейская Бельгия.

    По материалу:

    А. Наумов,  Л. Сутормина  «Русская» Бельгия: от Петра I до «Атомиума»

     

    Официальные представительства РФ

    Посольство в Брюсселе

    66, Avenue de Fre, 1180, Bruxelles, Belgique
    (+32-2) 374-3400,

    (+32-2) 374-5738,

    (+32-2) 374-6886, (+32-2) 374-1637
    (+32-2) 374-2613
    amrusbel@skynet.be

    Генконсульство в Брюсселе

    20, Della Faillelaan, 2020, Antwerpen, Belgique
    (+32-3) 829-1611, (+32-3) 827-0464
    (+32-3) 829-0589
    russian.consulate@telenet.be

    Фонд 'Русский Очаг' © 2015