РУССКИЙ КИТАЙ

    Харбин —  китайский город с  русской судьбой

    Харбин — один из самых молодых городов Китая, его история  насчитывает чуть более  ста лет. По китайским временным меркам это ничто. Да и собственно своего, «китайского» исторического прошлого у него, пожалуй, маловато, зато на каждом шагу ощущаешь богатейший культурный пласт нашей отечественной истории. Здесь до сих пор можно услышать русскую речь, а хлеб по-прежнему называют и выпекают по-русски…

     По ночам, когда затихает жизнь современного многомиллионного Харбина, не перестают гудеть, перекликаясь между собой, локомотивы, как бы, напоминая о главном предназначении этого города — быть крупным железнодорожным узлом.

    Сначала на пересечении реки Сунгари и строившейся магистрали возник железнодорожный поселок, а затем и город Харбин совершенно такой же, как и многие его собратья на Руси: с добротной каменной кладкой домов, силуэтами церквей, просторными торговыми рядами. Возник с размахом и уверенностью в своем вечно русском существовании, словно сроки концессии не ограничивались столетием, а были рассчитаны мудрым Сергеем Юлиевичем Витте на века.

    Изначальная уникальность его положения и географического, и экономического, и политического стала притягивать людей неординарных и предприимчивых. Здесь обосновались русские, украинцы, поляки, евреи, татары, армяне, грузины. Один из районов был китайским, назывался Фензидян. За несколько десятков лет город стремительно вырос в многотысячный торговый и образовательный центр Маньчжурии.

    Прошли годы, но до сих пор поражают полнота и разнообразие духовной жизни первых насельников на берегах Сунгари, их мужество в борьбе с природными и социальными невзгодами. Наводнения, чума и холера, бесчинства хунхузов, смена властей и режимов, войны и революции — все это в считанные десятилетия в жизни одного поколения харбинцев. Тем не менее, в городе царил дух созидания, не покидала атмосфера типичного провинциально-русского домостроя. Даже в том, как застраивался Харбин, ощущается типично русская провинциальная традиция. Начинается город с прибрежной части. Впоследствии этот район так и назывался — Пристань. Улицы по тому же топонимическому принципу именовались: Артиллерийская — поскольку здесь был расквартирован полк, прибывший для подавления «боксерского» восстания, Казачья и Китайская — по признакам расселения, Полицейская, Аптекарская и Коммерческая — по названиям соответствующих учреждений.

    С весны 1899 года Управление Китайско-Восточной Железной Дорогой приступило к застройке центрального района, получившего название Новый город. Именно здесь закладывается Свято-Николаевский собор — некогда один из крупнейших в мире деревянных храмов. Судьба собора трагична, его давно уже нет. А вот стоявший напротив Торговый дом «И.Я.Чурин и Кo» по-прежнему радует глаз своим откровенно российским обличьем. Сейчас здесь расположен самый крупный в Харбине универмаг, недавно ему возвращено имя русского купца-основателя, которое по-китайски звучит как «Цюлинь». К сожалению, повезло только магазину, все другие русские названия Харбина канули в Лету…

    В 1904 году, когда разразилась русско-японская война, Харбин становится военной базой. Здесь активно развивается индустрия, поскольку фронт находился далеко от центров русской промышленности. Правда, после войны экономический бум несколько схлынул, предприниматели, коммерсанты стали разъезжаться.

    Но вскоре Харбин объявляется международным портом, что способствовало появлению здесь уже различных иностранных фирм. Население города становится еще более многонациональным, его деловая и культурная жизнь поражают своим размахом и основательностью.

    Сбывались заветные планы Сергея Юлиевича Витте: Харбин и в самом деле начинал играть выдающуюся роль в упрочении экономического и политического влияния России на жизнь Китая и сопредельных с ним государств.

    И кто знает, как сложилась бы в дальнейшем судьба этого грандиозного исторического предприятия, если бы не Октябрьская революция. Как и всюду, деловые страсти и здесь уступили место политическим. Харбин становится прибежищем различных революционных и контрреволюционных сил. Последние преобладали. Именно здесь вызревают планы «полярного мечтателя» Александра Васильевича Колчака в борьбе за «единую и неделимую», и сюда же затем отхлынут остатки его армии, а вместе с ними и многочисленные обозы беженцев. «Надменный, как откормленный буржуй, Харбин нас встретил холодно и грубо», — напишет об этом несколько лет спустя поэт-эмигрант Арсений Несмелов.

    Пришли иные времена для Харбина. Уже не государственная имперская воля стала определять вектор его исторического развития, а переменчивые политические обстоятельства, множественность конкретных человеческих судеб. Город становится центром русской эмиграции на Дальнем Востоке, ему уготовано сыграть выдающуюся роль не только в истории двух великих держав, но и в жизни многих тысяч людей, которых волны революций и репрессий прибивали к берегам беспокойной Сунгари. Многие из них находили здесь временный или постоянный приют.

     Удивительную особенность этого города; уже в самой России все перевернулось, здесь же словно сохранился островок, «град Китеж» русской патриархальности с ее разгульно-купеческим размахом, сытостью, соревновательной предприимчивостью и какой-то уверенной, несмотря ни на что, неколебимостью образа жизни.

    Жизнь эта шла под знаком неукоснительного следования правилам и обычаям. Например, Cветлая cедмица проходила под трехдневный благовест малинового звона всех 22-х церквей, и каждый харбинец мог подняться нa колокольню «поиграть» на колоколах. Непременным было освящение фруктов на Преображение, торжественное празднование Николина дня 19 декабря и 22 мая. Ведь Николай-угодник был покровителем Харбина.

    И хотя со временем много перемен произошло здесь: сначала царская власть, затем сменившие ее китайская, японская, советская, и город, конечно же, менял свое лицо, но ядро духа, настоящего русского духа, уничтожить было невозможно, казалось, плывет русский Харбин против течения, как форель в горном потоке.

    Можно представить себе, как шалели на первых порах и теряли чувство реальности от счастья и покоя, словно от вновь обретенной Родины, те, кто сумел вырваться из России уже на самом излете страшной бессмысленной Гражданской войны, попадая в этот русский город на чужой земле.

    Если были деньги, их немедленно во что-то вкладывали или проматывали; у кого не было средств — искали работу, обустраивались.

    Эмиграционные волны в начале 20-х годов всколыхнули жизнь Харбина — забурлили политические страсти, стали создаваться различные партии, организации. Возникло много кружков и объединений — литературных, научных, художественных. Появилась сеть библиотек — общественных, частных — с тысячами томов книг и журналов на разных языках.

    Приток свежих интеллектуальных и творческих сил заметно меняет облик Харбина, иным становится и его статус — степной поселок первопоселенцев, пионеров Китайско-Восточной Железной Дороги, превращается в большой современный город. После 1918 года его население увеличивается на 200 тысяч человек, в основном за счет беженцев из России, людей самых различных профессий: военных, учителей гимназии и университетских профессоров, журналистов, ученых и т.д.

    Конечно, в отличие от берлинской и пражской русских колоний здесь все-таки ощущалась провинциальность, не случилось такого количества блистательных имен, зато не так трагично воспринималась оторванность от Родины, ее корней. Окружение было русским, не нужно приспосабливаться к чужому языку, иным традициям и образу жизни.

    В 20-е годы город продолжает строиться, появляется великолепная храмовая и светская архитектура, много различных учебных заведений, в том числе и высших.

    В это же время в Харбине собираются лучшие артистические силы России, создается балетная школа. Репертуару местной оперы мог бы позавидовать любой столичный театр, в разные годы на ее сцене пели Федор Шаляпин, Сергей Лемешев, Иван

    Козловский. А самым первым музыкальным коллективом Харбина был — ни много ни мало — целый симфонический оркестр, который появился здесь чуть ли не с момента закладки города и просуществовал до 1946 года.

    По воспоминаниям старожилов, культурный уровень русского населения Харбина был чрезвычайно высок. Здесь насчитывались десятки школ, гимназий, реальных училищ, где, случалось, преподавали приват-доценты и даже профессора. Молодежь стремилась учиться, почти не было юношей и девушек, которые бы не имели среднего образования. Каждый изучал физику, химию и математику, всего же предметов было около тридцати, среди них, например, гигиена. Особое внимание обращалось на преподавание литературы, истории и русского языка. Выпускники харбинских гимназий, как когда-то лицеисты, обязаны были знать теорию стихосложения.

    В коммерческих училищах, гимназии Христианского cоюза молодых людей, гимназии им. Федора Михайловича Достоевского, в Реальном училище под руководством преподавателей старшеклассники издавали литературные журналы.

    Высокий уровень гуманитарного образования в школах и вузах Харбина во многом обусловил его богатую и разнообразную литературно-художественную жизнь. Здесь было много талантливых поэтов и журналистов, создавших при Христианском союзе молодых людей литературное объединение под названием «Молодая Чураевка». Широко известный всем на Дальнем Востоке журнал «Рубеж» охотно предоставлял им свои страницы.

    Как известно, в наследии большого мастера жизнь и творчество неразделимы. И чем крупнее талант, тем теснее эта связь. Нам трудно представить Александра Блока или Иннокентия Анненского вне Петербурга. В творчестве Арсения Несмелова Харбин сыграл ту же роль. И немногочисленные русские, что остались в этом городе, все еще помнят о поэте как о своеобразном и очень талантливом человеке. Его творчество — это какая-то особая «харбинская нота» в литературном наследии русского зарубежья.

    Арсений Несмелов — это псевдоним А.И.Митропольского, кадрового офицера, отважно сражавшегося под царскими, а затем и под белыми знаменами. Опасность быть схваченным Главным Политическим Управлением  заставила его бежать из Владивостока в Харбин в 1924 году. Судьба, щедро одарившая его талантом, дала ему двадцатилетнюю отсрочку от немилосердно карающего меча революционного правосудия. За эти годы он вырос в крупного русского поэта. Книги, изданные им в Харбине, неизвестны, за небольшим исключением, российскому читателю. В ранней отечественной периодике сохранилось лишь несколько рецензий на его сборник «Ступени». Не прошла незамеченной эта книга для Бориса Пастернака, тепло отозвавшегося о ней.

    В 20–30-е годы были открыты Харбинский политехнический, медицинский, педагогический институты, юридический и богословский факультеты.

    По-прежнему стоят и радуют глаз своим строгим архитектурным обликом здания бывшей гимназии Хорвата и Политехнического института. До 1954 года здесь велось преподавание на русском языке.

    А как разнообразна была палитра религиозных верований харбинцев!

    В этом городе сблизились не только народы, прихотливая игра судьбы сблизила их веры. Православный храм мирно соседствовал с конфуцианским, кирха — с мечетью, костел — с пагодой, молельный дом — с синагогой.

    И трогательно было видеть, вспоминали старожилы, как монахи буддийского монастыря на Большом проспекте недалеко от русского кладбища выходили к воротам во время погребальной процессии и почтительным молчанием провожали в последний путь русского христианина.

    Нетерпимость пришла позже, уже в 60-е годы. Ее принесла культурная революция. Разойдясь в понимании марксистских догм, хунвэйбины были удивительно единодушны с   атеистами  в разрушительной ненависти ко всему духовному и прекрасному.

    О былом царственном величии церковной архитектуры Харбина сегодня, к сожалению, можно судить лишь по останкам некогда великолепных построек и по нескольким чудом сохранившимся храмам.

    Когда смотришь на покинутый храм, печали больше, чем восторгов. Как бы ни был он красив и строен, невыносимо зрелище ободранных стен и наглухо заколоченных дверей. И все-таки нет-нет, а в душе вдруг затеплится надежда, что не все еще потеряно,— как-никак, стены и купол целы…

    Единственное русское кладбище, несколько лет назад было перенесено за черту города. На месте прежнего, в годы культурной революции сооружен стадион. Под железобетонными конструкциями, футбольным полем — свыше ста тысяч захоронений. На новое кладбище перенесено около семисот захоронений, на одном из красивых мраморных памятников видна надпись: «Памятник сей сотворен на Мясницкой».

    Пушкин на улице Персиковой реки

     

         В XIX веке русская община в Шанхае была небольшой: русские появлялись в нем проездом в другие города. С развитием чайной торговли в Ханькоу их число увеличивалось. В 1865 году здесь было открыто нештатное консульство России, во главе которого стоял англичанин Ж.Б. Диксвель. В 1880 году эта должность была передана российскому подданному Ю.А. Редингу, бывшему инструктору китайской армии. Изменение политической обстановки и появление иностранных армий в Китае привели к учреждению в 1896 году Российского генерального консульства с П.А. Дмитриевским в качестве первого консула. Колония увеличилась во время русско-японской войны. «Численность русской колонии, – писал «Путеводитель по Шанхаю», – начала неизменно увеличиваться и к 1914 году достигла нескольких сот человек, но она все еще была настолько мала, а, главное, так разнохарактерна по своему составу, носившему случайный характер, что все еще не могла серьезно подниматься и речь о создании в Шанхае каких-либо русских общественных организаций, клуба или школы, для которых не имелось ни средств, ни людей».

         Резкое увеличение численности русской общины в Шанхае произошло благодаря приходу туда из Владивостока кораблей Сибирской флотилии. В последние месяцы гражданской войны эта флотилия была одной из самых верных частей белого режима. Во главе флотилии стоял контр-адмирал Г.К. Старк. Все суда Сибирской флотилии, покинувшие Владивосток, собрались в корейском порту Сейсин. Отсюда часть флотилии ушла на Филиппины, другая часть – в Шанхай, где высадились кадеты, Дальневосточная казачья группа под командованием генерал-лейтенанта Ф.Л. Глебова и другие части. Все они пополнили русскую колонию Шанхая.

        Если к началу 1919 года в Шанхае жило около 1600 русских, то к 1925 году там уже было свыше 10 тысяч русских эмигрантов, которые были объединены в различные общественные организации.

         Самой большой проблемой, было прибытие военных и их семей из Владивостока. Хотя в Шанхае с началом гражданской войны и ожидали русских, они стали полной неожиданностью для местных властей, вначале категорически отказавшихся дать разрешение на высадку людей на берег. Каждый приход российского корабля сопровождался длительными переговорами. Русские дипломаты путем компромиссов старались добиться от китайских властей и французского муниципалитета разрешения сойти на берег вновь прибывшим. Всего в Шанхае на берегу оказалось около 800 человек. Сопутствующей проблемой было требование китайских властей снять с кораблей вооружение. Офицеры не хотели просто так отдавать оружие и требовали компенсацию. Дипломаты успешно решили и эту задачу, представив денежный взнос не как плату за продажу корабельного вооружения, а как компенсацию за разоружение. «Такая реакция, – отмечал Г.К. Старк, – не была, конечно, почетной для нас, но была хороша в случае попытки привлечь нас к суду за контрабандную торговлю оружием с Китаем, а также и на случай, если бы будущее национальное русское правительство нашло нужным напомнить китайцам этот акт насилия».

    В Шанхае заметно ощущается присутствие океана: влажный воздух, ветер, рваные облака на кромке морского горизонта. Это город платанов, их высоченные кроны смыкаются над закрученными порой в немыслимые эстакады авеню. Знаменитый проспект Нанкин-лу поражает обилием рекламных огней и круглосуточным бурлением жизни. Как и всюду в Китае, в Шанхае, где проживает четырнадцать миллионов, особенно осознаешь себя несколько потерянно в этом человеческом водовороте. Очевидно, те же ощущения были и у наших соотечественников, которые в середине тридцатых годов вынуждены были сюда перебраться из Харбина, Мукдена или Чанчуня.

    Именно в Шанхай в довоенные годы перемещается центр русской эмиграции в Китае. Тому было много причин, одна из основных — японская оккупация и продажа Китайско-Военной Железноц Дороги «независимой суверенной Маньчжурской империи», что обусловило значительный отток русского населения на юг. Основная часть осела в Шанхае — свободном городе, где были так называемые сеттльменты — особые кварталы для проживания иностранцев, пользующиеся экстерриториальностью и управляемые, как правило, администрацией соответствующей державы. Вот почему архитектурный образ Шанхая во многом определился национальными стилями его иностранных колоний. И насколько Харбин по своей архитектуре русский город, настолько Шанхай чопорно-европейский.

    В начале сороковых годов здесь обосновалось свыше двадцати тысяч бывших россиян. Своего сеттльмента у них по понятным причинам не было, но жили компактно, в основном на территории французской колонии. Существовали русское общественное собрание с библиотекой, несколько учебных заведений и литературных кружков, издавались газеты «Шанхайская заря», «Слово» и журналы «Прожектор», «Парус», «Сегодня» и др.

    В отличие от Харбина, здесь окружение у наших соотечественников было иностранным, таким же, каким оно было в Париже или Берлине, и тем не менее, русский Шанхай сохранил русский язык и русские традиции несравненно чище, чем те русские эмигранты, которые попали в Европу и США. Китай как таковой, не накладывал ни на кого отпечатка своего языка и своей культуры, и в Китае можно было бы прожить десятилетие и при этом не научиться ни одному слову по-китайски.

    Скорее происходил, обратный процесс: значительное иностранное присутствие заметно повлияло на внешний и внутренний облик шанхайской интеллигенции, особенно старшего поколения. Например, по манере держаться и изысканности в одежде деятели искусства и культуры заметно отличаются от своих пекинских и харбинских коллег и напоминают в чем-то англичан, а раскованностью и непринужденностью общения — французов.

    Известно, что не в традициях Китая ставить кому-либо из литераторов памятник, и тем более иностранному поэту. В то далекое время наши соотечественники объявили сбор средств на увековечение памяти Александра Пушкина. По этому случаю был создан специальный комитет, который и добился права воздвигнуть в центре Шанхая, на территории французского сеттльмента, скромное изваяние поэта по случаю столетней годовщины его гибели. Авторами памятника стали русские эмигранты — скульптор Петр Горский и архитектор Гэлан. Скульптор, за иконографический образ, не мудрствуя лукаво, взял известный портрет, созданный Кипренским.

    Открытие памятника состоялось 11 февраля 1937 года. Популярная в Шанхае русская газета «Слово» поместила корреспонденцию, описывающую это событие: «Дул резкий ветер, небо заволокли тяжелые тучи, вот-вот хлынет проливной дождь. Но хмурая и холодная погода не помешала проведению церемонии торжественного открытия памятника.

    Русские эмигранты с раннего утра стали стекаться с разных концов города на улицу Персиковой реки. Группа за группой приезжали люди на общественных, личных машинах, такси и велорикшах. Тихая шанхайская улица никогда не видела такого скопления людей. Среди присутствовавших звучала русская, а также английская, французская, китайская речь.

    И вот упало шелковое покрывало, люди увидели бронзовый бюст. Духовой оркестр полиции французского сеттльмента начал исполнять марш; мужчины один за другим сняли шляпы. Сколь торжественны, впечатляющи, незабываемы были эти минуты! Сотни людей, представляющие разные национальности, классы, социальные слои, верования, возрасты, собрались вместе, чтобы отдать дань великому поэту, почтить память таланта, олицетворяющего выдающийся вклад русской нации в сокровищницу мировой, общечеловеческой культуры».

    Торжество завершилось возложением к памятнику венка из белых лилий. В тихий уютный скверик, где стоял бюст Пушкина, стали приходить постоянно почитатели поэзии. А шанхайские журналисты так и назвали это место — «уголок поэта».

     В 1944 году гранитный пьедестал был разрушен японцами, а бронзовый бюст поэта был отправлен на переплавку. И лишь в 1947 году, опять-таки благодаря стараниям русских эмигрантов, на их средства памятник Пушкину был восстановлен. На этот раз бронзовый бюст поэта был привезен из Москвы. Его автором называют известного советского скульптора В.Н.Домогацкого.

    Август 1966 года стал роковой датой не только для православных церквей Харбина, но и для памятника Пушкину в Шанхае. Хунвэйбины сломали постамент. Ночью один из китайцев  тайком пробрался в сквер и подобрал осколок гранитного основания.

    Через 20 лет, когда шанхайские власти решили восстановить памятник. Вот тут-то и пригодился камень, который  хранился многие годы, осколок послужил образцом для подбора гранита того же качества и цвета.

    Авторами нового памятника стали китайские скульпторы Ци Цзычунь и Тао Юнь-Лун. Они решили не копировать прежнее изваяние, но в то же время максимально сохранить творческую преемственность.

    С 1947 года начался массовый исход русской эмиграции из Шанхая. Многие вернулись на родину, где их ожидала разная, порой очень неласковая судьба, часть уехала в Австралию, Канаду и Латинскую Америку.

    Четверть века жизни русских в Шанхае, конечно, миг для истории этого многомиллионного и разноязычного города, но, как и повсюду в Китае, где они жили, сохранилась благодарная память о них, еще не везде стерт временем и политическими обстоятельствами тот «культурный слой», что оставлен русскими беженцами.

     

    По материалам:

    http://www.nasledierus.ru/podshivka/8608.php

    А.Хисамутдинов // «Проблемы Дальнего Востока»
                сайт — «Соотечественники»

     

    Официальные представительства РФ: 

    Посольство в Пекине:

    100600, China, Beijing, Dongzhimennei Beizhong street, 4

    Телефон: +86(10)65-32-12-67,

    +86(10)65-32-19-91

    E-mail: embassy@russia.org.cn

    Генконсульство в Специальном Административном районе Гонконг:

    2106, 21/Fl., Sun Hung Kai Centre, 30 Harbour Road, Wanchai, Hong Kong

    Телефон: +852-28-77-71-88,

    +852-28-77-50-24

    E-mail: russia@hknet.com

     

    Генконсульство в Шанхае:

    200080, Shanghai, Huangpu Road, 20

    Телефон: +86(21)63-24-83-83,

     

    +86(21)63-24-26-82

     

    E-mail: consul@online.sh.cn

     

    Генконсульство в Шэньяне:

    КНР, 110003, Шэньян, Нань Шисаньвэйлу, 31

    Телефон: +86(24)23-22-39-27

     

    E-mail: ruscons@mail.sy.ln.cn

    Фонд 'Русский Очаг' © 2015