РУССКИЕ ГАВАЙИ

 Русские владения на Гавайях – один из самых коротких и, пожалуй, самых экзотических эпизодов в истории российской экспансии. Впрочем, его экзотичность на самом деле связана лишь с тем, что сейчас, исходя из другого опыта российской истории, просто невозможно представить себе русский флаг над тропическим островом.

Аляска в этом смысле выглядит куда более «по-русски» — она расположена на Севере, не так уж далеко от азиатского континента. Там холодно. Представить, что она была частью российских владений, не так сложно. Впрочем, появление русских на Гавайях напрямую связано именно с аляскинским предприятием и деятельностью Российско-американской компании.

Российско-американская компания была основана в 1799 году. В каком-то смысле ее создание стало ответом российского государства на то, что вскоре после экспедиции Витуса Беринга в 1741-43 годах русские промышленники и зверобои начали активно проникать на Командорские и Алеутские острова и бить там пушного зверя. Иными словами, началось стихийное освоение русскими одного из самых отдаленных уголков Нового света. Русские вступили в пределы Северной Америки, движимые вполне естественным побуждением – жаждой наживы. На островах водились котики и каланы, их можно было бить и получать от этого занятия немалую прибыль. Основание компании в 1799 году привело на эти промыслы крупного игрока. Купец Григорий Шелехов, предпринявший несколько удачных экспедиций на Алеутские острова, благоразумно рассудил, что для получения наибольшей прибыли добычу пушнины в этих краях желательно монополизировать и привлечь к этому предприятию более солидный капитал.

Такое решение можно было провести только с привлечением государственной власти. В 1799 году император Павел подписывает указ об основании Российско-американской компании, получившей право на монопольную добычу морского зверя и право любой промышленной и торговой деятельности на побережье Северной Америки от 55 градуса Северной Широты до Берингова пролива. Вообще, северная граница деятельности компании определена не была, просто никто толком не представлял себе, что находится к северу от Берингова пролива. Получение государственной монополии предполагало также и право управлять землями, на которых велись промыслы.

Сама по себе форма управления новыми землями в виде учреждения компании, получавшей от государства те или иные тороговые привилегии, была отнюдь не нова в европейской практике. Более того, это была одна из стандартных форм колониального подчинения новых территорий. Именно через такие предприятия, постепенно перераставшие чисто коммерческое назначение, англичане и голландцы осваивали Индию и земли в Индийском океане. В этом смысле Россия в 1799 году сделала шаг в сторону классического европейского колониализма. Земли в северо-восточном секторе Тихого океана на другом континенте были слишком далеки, чтобы управлять ими как составной частью Российской империи.

Однако образование на Алеутских островах и на Аляске классического колониального предприятия, призванного приносить прибыль своим акционерам, породило и совершенно новые экономические потребности. Добываемой пушниной надо было выгодно торговать, а жителей северной колонии снабжать продовольствием и иными необходимыми товарами. Первые годы деятельности компании показали, что пользоваться для этих целей путем через Сибирь не всегда выгодно. Альтернативой представлялся океан. Именно так коммерческие соображения заставляли компанию, а, соответственно, и Россию делать естественные в этом случае ходы. То есть налаживать новые торговые пути и задумываться о появлении новых баз снабжения.

Стоит сказать, что большая часть кругосветных путешествий, совершенных русскими кораблями в первой четверти девятнадцатого века, в том числе и первая русская кругосветная экспедиция Крузенштерна и Лисянского, была связана, так или иначе, с деятельностью Российско-американской компании и снаряжалась на ее средства. Огибавшие земной шар русские корабли, прежде всего, должны были доставлять из Русской Америки в Китай или в Европу добытые там меха, попутно участвуя и в других торговых операциях. Практически все эти путешествия оказались оправдавшими себя коммерческими предприятиями и, так или иначе, встраивали Россию в оборот товаров между тихоокеанским регионом и Европой.

Что же касается снабжения поселенцев, то здесь предпринимались разные инициативы. Одной из самых известных стало строительство в северной Калифорнии в 1812 году поселения Форт Росс, где предполагалось наладить выращивание пшеницы для поставки на Аляску и острова. Земля для поселения, по доброй европейской традиции, была выкуплена у местных индейцев за три одеяла, три пары штанов, связки бус, два топора и три мотыги. Упомянем мы об этом просто для того, чтобы дать понять, что особо благородных и бескорыстных колонизаторов не бывает, и выходцы из любых государств для решения схожих проблем прибегали к схожим методам.

Не менее интересным проектом одно время казались и Гавайские острова. Первое посещение Гавайских островов русскими кораблями – шлюпом «Надежда» и «Нева» состоялось еще во время первой кругосветной экспедиции Крузенштерна и Лисянского. В это время один из правителей (считающийся первым королем Гавайев) Камеамеа предпринимал энергичные действия по объединению всего архипелага под своей властью. Так получилось, что Крузенштерн встретился на Гавайских островах не с Камеамеа, а с его соперником Каумуалии – правителем острова Кауаи. Одной из тем проходивших с Каумуалии переговоров стала поэтому возможная помощь России в защите острова от Камеамеа. Крузенштерн воздержался от любых обещаний (впрочем, он тогда и не имел никаких возможностей помочь гавайскому правителю в практическом смысле). Тем не менее, переговоры имели свои последствия. Узнав о них, Камеамеа предпочел, во избежание вмешательства в его дела, просто договориться с Российско-американской компанией самому, и направил в 1806 году послание ее главе Александру Баранову об установлении торговых отношений. Король предлагал гавайскую свинину, соль и батат в обмен на американскую пушнину. Предложение было сочтено выгодным, и в 1807 году первый корабль с грузом пушнины вышел из Ситки и взял курс на гавайские острова. Как и кому перепродавали затем гавайцы пушнину, сказать сложно. Впрочем, на Гавайи к тому времени заходили торговые корабли самых разных стран, так что особых сложностей с этим, видимо, не было. Так были установлены первые торговые связи России с южными Тихоокеанскими островами.

В такой торговле с островами Океании в те годы всегда был элемент определенного риска. В 1815 году судно «Беринг» российско-американской компании  в бурю получило течь вблизи  берегов Кауаи. Каумуалии, который к тому времени уже подчинился власти короля Камеамеа, но все же остался правителем острова, решил воспользоваться случаем и захватил судно и груз. Российско-американской компании пришлось отправить на Гавайи экспедицию, чтобы вернуть груз. Ее возглавили лейтенант Подушкин и хирург Георг Антон Шеффер.

Надо сказать, что Шеффер действительное проявил на Гавайях немалую дипломатическую активность. В частности, ему удалось договориться с королем Камеамеа о праве Российско-Американской компании вылавливать рыбу вблизи островов, а также о выделении на острове Оаху участка земли для учреждения торгового поста компании. Впрочем, главной целю экспедиции было возвращение «Беринга» и его груза. Этот вопрос надо было решать с Каумуалии. И здесь он достиг еще более впечатляющих результатов. Появление корабля под русским флагом, очевидно, произвело впечатление на Каумуалии и заставило вспомнить о старых добрых временах, когда он был самостоятельным правителем и вел беседы с Крузенштерном. Каумуалии немедленно вернул все им захваченное и объявил о готовности перейти под покровительство России. Взамен он просил российского содействия в борьбе против Камеамеа. Шеффер решил, что игра стоит свеч и от прибегающего к помощи белых царька можно добиться большего, чем от чувствующего себя вполне уверенно Гавайского короля.

Шеффер получил от Каумуалии права основывать по своему усмотрению форты и фактории в его владениях, помощь же, оказанную в борьбе с Камеамеа,  должна была возместить предоставленная компании правителем монополия на торговлю сандаловым деревом, тогда в изобилии произраставшим на островах. Хирург Георг Антон Шеффер принялся за энергичную деятельность. В течение 1816 года на острове Каумуаи были возведены крепости Елизавета, Александр и Барклай. Елизавета была сложена  из вулканических блоков, остальные крепости были земляными.

Тут стоит подробнее рассказать о том, кем  был Георг Антон Шеффер. По-своему, это довольно интересная личность. Он родился в 1779 году в городе Мюнерштадт (Франкония), изучал фармакалогию в Вюрцбурге и после получения степени доктора медицины в 1808 году эмигрировал в Санкт-Петербург для занятия практикой. В те годы это было типичное начало биографии для амбициозного немца, желающего добиться своим трудом хорошего состояния. Впрочем, отъезд в Россию мог объясняться и авантюрными склонностями. И вскоре эта сторона характера Шеффера смогла найти себе применение. В 1812 году он, будучи к тому времени врачом московской полиции, оказался одним из участников, пожалуй, самого странного предприятия времен Отечественной войны – строительства боевого воздушного шара для поражения с воздуха наступающих французов. С идеей строительства такого шара выступил немецкий механик Франц Леппих, прибывший в Россию незадолго до начала войны. Неизвестно почему она понравилась Александру, и он отпустил деньги на ее осуществление. Затея была новая, а потому Леппих получил возможность требовать самый разнообразный материал на постройку, увеличивать смету и не особенно заботиться об итоговом успехе. Иными словами, это был весьма удачный проект для бесконтрольного расходования средств. Шар в воздух так и не поднялся. Каким образом ко всей затее оказался привлечен Шеффер, сказать сложно. Однако сохранилось донесение Аракчееву в итоге разочарованного проектом Ростопчина, в котором, в частности, говорилось: «Из числа тех людей, коих употреблял здесь Леппих, полицейский лекарь Шеффер и жид Лейба, бывшие один учредителем, а другой эконом, весьма много сделали злоупотреблений в закупках, не отдавая никому в них отчета, а Шеффер в Нижнем Новгороде при расплате с мастеровыми сделал им многие притеснения, в чем они приносят жалобу». Впрочем, афера сошла с рук. А лекарь после войны подался в Российско-американскую компанию, где надеялся найти лучшее применение своим способностям.

Вообще у Шеффера были серьезные планы по завоеванию Гавайских островов и включения их в состав владений компании. По-своему, это было логично. Компания нуждалась в базах снабжения, а острова были удобным пунктом с точки зрения организации Тихо-океанской торговли. Документы о соглашениях с Каумуалии были направлены на Аляску и в Санкт-Петербург. Однако предприятие потерпело неудачу. На Гавайях к тому времени действовали не только русские, большой интерес к ним проявляли американцы. Иными словами, королю Камеамеа было на кого положиться, когда он узнал о завоевательных планах Шеффера. В 1817 году американцы построили свою факторию на Кауаи и вскоре объявили Каумуалии, что если русские не покинут остров, они вынуждены будут направить к нему эскадру из пяти военных кораблей и удалить их силой. Летом 1817 года русские принуждены были спустить флаг и покинуть остров. Русские власти, которые получили в 1818 году на руки соглашения Шеффера с Гавайским вождем, также не решились поддерживать авантюру. К тому времени портить отношения с Великобританией и США России было не с руки.

Стоит заметить, что судьба самого Шеффера сложилась довольно удачно. В 1819 году за предпринятую авантюру он был уволен компанией со службы. Тем не менее, каких-то специальных взысканий на него наложено не было. Разочаровавшись в России, Шеффер окончательно обратил свой взор на Новый Свет и отправился в недавно получившую независимость Бразилию. На тот момент Бразилия была империей. Добившись аудиенции у императора Педро I, он сумел завоевать его доверие и начал выполнять особые поручения императора. В частности, он занимался вербовкой немецких солдат для бразильской армии. Кроме того, его агитация во время пребывания в Европе в 1822 году положила начало массовой немецкой иммиграции в Бразилию. Он также считается основателем первой немецкой колонии в Бразилии, названной им Фракенталь. Так что, по крайней мере, ему удалось встать у истоков более надежного и долговечного предприятия.

Собственно говоря, русско-гавайский  эпизод в истории колониального освоения тихоокеанских островов занимает не столь уж важное место. Островов, над которыми сначала поднимали, а затем спускали флаги разных держав, было немало, причем не только в Тихом океане. В соперничестве за острова разыгрывались и более интересные сюжеты. Да и Российско-американская компания оказалась в итоге недостаточно успешным предприятием. По мере того как русские промышленники и местные туземцы вполне зверски истребляли каланов и морских котиков, ее доходы неуклонно снижались, а иных направлений развития у нее так и не появилось. К моменту продажи Аляски во всех русских владениях в Северной Америке проживало 672 русских. Так что русский опыт чисто колониальной политики оказался недолговечным, она исчерпала сама себя по мере освоения единственного имевшегося на тот момент ресурса. Вряд ли  сейчас имеет смысл рассуждать, могла или нет она быть более успешной, – да и вообще гордиться колониализмом сейчас не принято. Мы можем совершенно спокойно забыть об эпизоде с покупкой Форт-Росса «за штаны» и укорять купцов, купивших в свое время Манхэттен по схожей цене. История сделала за Россию свой выбор.  Тем не менее, в истории освоения Россией мировых пространств были важные и просто интересные страницы, одна из которых – совершенно авантюрная попытка захватить Гавайские острова.

***

После 1917 года русско-гавайские связи стали менее интенсивными. Лишь отдельные посланцы «страны Советов» посещали Гавайи во время стоянок пассажирских судов. Так, один из них — Ю. Оков, посетил Гонолулу во время 4-х часовой стоянки пассажирского судна в местной гавани. Интересно, что этот визит состоялся всего за несколько недель до японского нападения на Перл-Харбор.

«Русская тема» постоянно присутствует в записках путешественников, посещавших Гавайи. Вот что отмечал один из них в 1951 г. посетив городской музей в Гонолулу: «В вестибюле я обратил внимание на старинную пушку с деревянным лафетом. Мы увидели на лафете надпись, выполненную старинной русской вязью. Надпись гласила: «Пешей — Санкт-Петербург 1807″. Эта пушка была подарком русских гавайскому государству. Она была прислана Камеамеа из Русской Америки».

Завершая обзор истории русско-гавайских связей, можно привести строки из воспоминаний того же моряка-журналиста. Впервые С. Напалков побывал на Гавайских островах еще в 1932 году, когда в гавань Гонолулу зашел флагман китобойной флотилии «Алеут». В беседе с бывалым мореходом местные жители сказали ему, что хорошо помнят о русско-гавайских отношениях. «Мы знаем вас почти полтораста лет, — говорил один из канаков. — Предки завещали нам дружить с далекой Рукини (Россией)».

 

По материалам:

Станислав Кувалдин «Один год русских Гавайи»

 Георгий М. Солдатов  «Иммиграция на Гавайи в начале ХХ века».

Фонд 'Русский Очаг' © 2015