РУССКИЕ В ИТАЛИИ

     Из всех стран русского послереволюционного рассеяния, Италия приютила меньше всего российских беженцев. Русская послеоктябрьская эмиграция в Европе была принята везде по-разному. Дело в том, что после окончания Первой мировой войны практически во всех странах Европы был экономический кризис, была безработица, было много своих  беженцев, одним словом, очень много проблем. Поэтому далеко не все  страны гостеприимно распахнули  полутора миллионам наших беженцев свои  двери. Такие же трудности были и у Италии.

    Еще в 18-м году довольно большое число наших эмигрантов хотели обосноваться в Италии. Как им казалось, жизнь там должна была быть достаточно дешевой, Италию они любили, культура итальянская никогда не была россиянам чужда, и около двадцати, а по другим источникам пятнадцать тысяч наших беженцев оказались там. Но буквально  через год их численность сократилась до пяти тысяч, а потом она все время уменьшалась.  Италия не стала центром русской эмиграции, как это произошло в других странах. Своя безработица и отсутствие рабочих мест выталкивали наших беженцев из этой страны. Быть занятыми на каких-то итальянских предприятиях русским беженцам не удавалось. Поначалу они были заняты в собственных артелях, в каких-то трудовых коллективах, которые создавались самими беженцами. Но в тот период, в начальный период, может, в этом отличительная черта Италии, больше всего проблемами русских беженцев занималось российское посольство, потому что как таковых общественных организаций, как это было в других странах, там создано не было. А те, которые создавались, они, как правило, через какое-то время прекращали свою деятельность. Там не было таких условий, они не были поддержаны итальянским правительством, эмиграция была уже в тот период не многочисленная, поэтому пришлось все эти вопросы  решать российскому посольству. Но решить до конца эти проблемы так и не удалось.

    В Италии действовал закон об иностранцах, но это происходило и  в других странах Европы, Италия здесь не была исключением. Независимо от того, что в Италии был Муссолини, Италия признавала Нансеновский паспорт для российских  беженцев. В этом плане все было так же, как в других странах. А что касается отношения русских эмигрантов к Муссолини и к фашистской Италии, то этот вопрос не такой простой. Очень много наших эмигрантов в этот период поддерживало Муссолини, они поддерживали ту политику, которая проводилась. Им казалось, что фашизм является орудием борьбы с большевиками. Очень немногие в тот период смогли увидеть в политике Италии, а впоследствии и Германии, угрозу миру.

    В Италии так и не сложилось ни влиятельных общественных организаций, ни книжных издательств, ни периодики. Пусть некоторые учреждения все-таки и возникли – Русское собрание в Риме, Русские колонии в Тоскане, в Милане и прочие – они, по сути дела, играли роль национальных клубов, землячеств, не выделяясь особо в жизни русского зарубежья.

     Почему же Италия, куда вслед за Блоком, Муратовым, Осоргиным устремлялась любовь культурных слоев России, не стала одной из стран «великого исхода» после революционного катаклизма?

    Промышленно малоразвитая страна, особенно ее Юг, переживала после войны кризис и сама стала, на многие десятилетия, источником  массовой эмиграции. Найти работу бывшему военному, чиновнику, учителю здесь было крайне трудно, и беженцы устремлялись в другие государства. Андриан Харкевич, регент флорентийской церкви в те года, в своем неизданном «Дневнике многих лет» описывает, как Италия в 20-е годы превратилась в большой перевалочный пункт, при этом новых прихожан собственного храма он иронически называет «прохожанами». Изучая состав местных русских колоний ХХ века, видим, что существенную их часть образовывали люди, большей частью аристократы, наладившие тут свой быт еще до революции и придавшие местной диаспоре явный характер преемственности: это Олсуфьевы, Бутурлины, Демидовы, Волконские, Бобринские, семейства командированных еще Святейшим Синодом священников, и другие.

    К экономическим причинам добавлялись общественно-политические. Если на Балканах изгнанникам помогали православные или славянофильские учреждения, в Чехословакии – особая государственная программа, в Париже и в Берлине – либеральный дух в стране и сама густая эмиграции с наплодившимися структурами, то в Италии было иначе: замкнутые колонии русской знати, отстранившиеся от массы беженцев; господствующая католическая Церковь, тогда воспринимавшая православных как схизматиков, раскольников; настороженное отношение государства.

    Итальянское правительство еще до прихода Муссолини к власти подозрительно относилось к русским беженцам, полагая их питательной средой для большевистской пропаганды и для шпионажа, а при фашистком режиме, с 1922 года, эта подозрительность только усилилась: в эмигрантах видели если не скрытых большевиков, то республиканцев и демократов. Выходцы из России заносились сплошняком в полицейские сводки, при этом итальянской бюрократии было непросто разобраться в сложной гамме эмиграции. В полицейском управлении (квестуре) Неаполя отложились подобные списки, составленные на рубеже 1920-1930-х годов, где все перечисленные именовались « sovietici », включая некоторых действительно советских инженеров, приехавших на Итальянский Юг во временную командировку, и ярых «антисоветчиков», участников гражданской войны со стороны белых. В соответствии с подобной линией Министерство внутренних дел Италии выпустило в 1933 году особой циркуляр, разосланный по квестурам, где в качестве «предмета» было указано: «наблюдение за советскими гражданами и подозрительными иностранцами». В нем обращалось внимание на «особую опасность» русских и обязывался «строгий контроль над советскими, над аполидами и над так называемыми белыми русскими». Наблюдение было поручено Дирекции Общественной безопасности,      проводившей явное или тайное наблюдение за иностранцами, и в частности, за русскими и советскими, сгруппированными в отчетах под рубрикой «А11». Дирекции вменялось в обязанность проверять и идеологическую благонадежность находившихся под контролем беженцев: вот, например, что писал в 1934 году анонимный информатор о журналисте Френкеле, уроженце Конотопа, жившем под Неаполем, в Торре-дель-Греко: «Он — русский, однако симпатизирует фашизму».

    В начале 1920-х годов в Италии функционировали три православных русских храма: Свято-Николаевская посольская церковь в Риме, Христо-Рождественский храм во Флоренции и храм Христа Спасителя в Сан-Ремо и одна домовая церковь в Мерано. В Бари Свято-Николаевская церковь при странноприимном доме для паломников принадлежала Императорскому Православному Палестинскому Обществу.

    Начало было положено вдовой надворного советника, Елизаветой Ковальской, которая в 1880 г. обратилась в Священный Синод с просьбой разрешить соорудить за ее счет храм на кладбище Верано, дабы «почтить память супруга, служившего в Риме». Церковные власти решили навести справки о ней в Риме. Русский посол, барон Икскуль, на запрос осторожного Синода ответил так: «Храм во всемирном центре римско-католической веры должен соответствовать высокому значению Православия и, по крайней мере, не уступать в размерах и изящности некатолическим храмам, которые с 1870 года строятся в Италии… средства Ковальской не достаточны…» В результате вдова разрешения не получила.

    Почему же российский посол оказался таким строгим к благочестивому намерению Ковальской? Ответ прост: барон Икскуль являлся лютеранином и идея строить православный храм была ему не сердцу.

    В конце позапрошлого века, при новом после, А.И. Нелидове, русские дипломаты снова заявили о «потребности иметь православный храм, отвечающий достоинству Православия и величию Отечества». В 1898 году начался сбор средств, официально разрешенный Николаем II, внесшим и свою «царскую лепту» в 10 тысяч рублей. Для сбора средств архимандрит Климент, тогдашний настоятель домовой посольской церкви, выезжал даже в Москву, где ему удалось получить пожертвования от Великих князей Сергея Александровича и Михаила Николаевича, от московских фабрикантов и сибирских золотопромышленников. Русский житель Рима, граф Бобринский, обещал подарить для строительства храма свой роскошный сад в центре города.

    Летом 1914 года Госбанк открыл для римской церкви особый счет в Санкт-Петербургской конторе. Ее строительный комитет составил обращение к православным России с патетическими словами: «… Престол Божий поставлен в наемной квартире».

    В 1915 году сформировался новый состав строительного комитета, возглавленный другим русским римлянином, князем С.С.Абамелек-Лазаревым. При его содействии комитет приобрел на имя российского посольства участок на набережной Тибра, близ Понте Маргерита. Тогда же, в 1915 году, русский клир в присутствии дипломатического корпуса, торжественно заложил первый камень нового храма. Казалось, все движется к осуществлению давней мечты…

    Теперь же по месту, где должны были высится купола и восьмиконечные кресты, мчатся машины. Посольство, строившее храм, из российского превратилось в советское и продало церковный земельный участок с уже выведенным фундаментом. Участок этот затем отошел к городским властям, проложившем тут автотрассу.

    Русские римляне все же не остались без богослужений: княжна Мария Чернышева подарила общине свой палаццо на виа Палестро, где и устроена существующая церковь.

    Под храм была отведена левая половина первого этажа. Строительный проект составил инженер Ф.Поджи и архитектор князь В.А.Волконский, много заботившийся о храмостроительстве.

    Хотя церковь часто «переезжала» с одного места на другое и подвергалась ограблениям, большая часть старинного и ценного убранства все-таки сохранилась. Подлинным украшением храма стал иконостас, сооруженный в 1830-х гг., в основном, на средства посла при Папском Дворе, князя Г.И. Гагарина. Композиция деревянного, выкрашенного под мрамор, с позолотой, иконостаса принадлежит К.А.Тону. Однорядный и высокий, в классическом стиле, иконостас напоминает работу этого мастера для Казанского собора в Петербурге. На фризе иконостаса – надпись: «Благословен Грядый во Имя Господне».

    Уже в 1855 г. иконостас был отреставрирован и благоукрашен на средства архимандрита Иакова. В начале века староста Н. А. Протопопов за свой счет снабдил церковь богатой ризницей, утварью, иконами. Он же хотел устроить за правым клиросом придел во имя Святителя Алексия Московского – в честь рождения Наследника-Цесаревича Алексея, но Святой Синод отклонил эту идею.

    Святая Екатерина – одна из самых почитаемых в России угодниц, небесный патрон двух российских императриц. Почитание великомученицы имело и государственный характер: более трех веков назад Петр I учредил в ее честь орден, оставшийся в истории России единственной женской государственной наградой.

    Впервые идея строительства православного храма в колыбели западного христианства была высказана в конце ХIХ века настоятелем русской посольской церкви архимандритом Климентом (Верниковским). Он сумел убедить церковные и светские власти в «потребности иметь православный храм, отвечающий достоинству Православия и величию Отечества» в Вечном городе.

    Осенью 1913 года император Николай II разрешил начать сбор пожертвований по всей России, и к 1916 году были собраны 265 тысяч лир, которых хватило бы на строительство храма. Однако революционные события в России помешали осуществлению этого проекта.

    В 1991 году советское посольство в Риме снова стало российским, и вскоре старая мечта, выстроить красивый посольский храм, воскресла. Для храма был выбран участок на территории посольства – великолепной Вилле Абамелек. Закладку совершили, в феврале 2001 года и  назвали во имя св. великомученицы Екатерины.

    Храм стал самым крупным русским православным храмом, построенным за рубежами нашей Родины после октября 1917 года. Численность русской общины в итальянской столице не превышает двух тысяч человек, но православными верующими чувствуют себя и многие граждане Украины, Белоруссии, Грузии и даже Эфиопии, проживающие в Риме или посещающие Вечный город.

    Единственный приход, созданный в Италии усилиями русских беженцев, находился в Милане, где уже к 1924 г. образовался церковный комитет, была организована маленькая община, которая до 1930 г. зависела от Флорентийского прихода. Приход медленно вымирал. В 1972 г. настоятель предложил епархиальному управлению в Париже закрыть приход, что и было сделано. Оставшиеся малочисленные прихожане решили обратиться к Зарубежной церкви.  В приходской жизни все больше стал преобладать нерусский элемент – принявшие православие итальянцы. Очень скоро они начали выбирать священнослужителей для местного и для других новообразованных приходов, особенно на севере страны, из своей среды.

    ***

    Русские курортные сезоны в Сан-Ремо открыла императрица Мария Александровна, супруга императора Александра Второго. Она провела там зиму 1874-1875 годов и в знак признания подарила городу пальмы, которые высадили на новом приморском бульваре. Городские власти сделали ответный жест и назвали бульвар Corso Imperatrice – Бульвар Императрицы. Так и повелось.

    Вслед за императрицей на курортные сезоны стала съезжаться русская знать, включая членов царской семьи. В 1895 году здесь лечился – увы, безуспешно – и умер от туберкулеза двадцатилетний великий князь Алексей Михайлович. Его тело затем перевезли в Петербург и похоронили в Петропавловском соборе.

    Русские лечились в Сан-Ремо от туберкулеза и просто отдыхали: Олсуфьевы, Шереметевы, Багратион-Мухранские, Демидовы, Оболенские, Апраксины, Абамелек-Лазаревы завели в этом уютном городке постоянные зимние дачи. А кое-кто поселился и на постоянное жительство. В Сан-Ремо провел свою последнюю зиму замечательный русский писатель А.К. Толстой.

    В городке появилась русская баня, пекарня, аптека и церковь.

    К концу XIX века мысль о строительстве русской церкви окончательно созрела в душах русских аристократов. Но встал вопрос о средствах – извечный русский вопрос.

    Лишь в 1910 году был образован попечительский комитет, который возглавил бывший обер-прокурор Святого Синода, сенатор В.К. Саблер, любивший проводить время в этом городке. По его словам, он «лично видел насколько необходима церковь в город, посещаемом многими тысячами больных».

    В 1912 году Николай II утвердил Сан-Ремский комитет и разрешил произвести в России повсеместный сбор пожертвований на строительство церкви в Сан-Ремо и сам лично выделил на это две тысячи рублей.

    Автором проекта стал известный русский архитектор А.Щусев. В этой работе он отошел от разработанной им ранее «новгородской темы», которая воплотилась в его проектах церквей в Бари (Италия), Почаеве, на Куликовом поле и обратился к традициям московско-суздальской школы зодчества ХIV-ХVII веков. Главный объем храма почти кубической формы увенчан кокошником и пятиглавием. Храм пышно украшен снаружи. Но интерьер его достаточно беден, что образует с его внешним убранством резкий контраст. Быть может, в чем-то символичный?

    Церковь была освящена во имя Христа Спасителя, Святой Екатерины Великомученицы и Святого Серафима Саровского, который незадолго до этого события был канонизирован. Храм был освящен за несколько месяцев до событий, изменивших ход мировой истории.

    Вскоре церковь стала последним приютом, последним уголком для неприкаянной души тысяч русских, которые вынуждены были покинуть Россию вместе с первой волной русской эмиграции.

    О некогда бурной жизни русской общины в Сан-Ремо напоминают лишь кладбищенские плиты. Последней представительницей русской колонии в этом итальянском оазисе была госпожа Карен Тилло, дочь последнего русского консула в Сан-Ремо, но и она скончалась в 1994 году. Так была перевернута еще одна страница жизни русской общины за рубежом.

    У причала Сан-Ремо поскрипывают яхты, шелестят паруса – спортсмены готовятся к очередной ежегодной парусной регате. «Фру-фру, фру-фру», – шелестят паруса на ветру.

                Еще один русский городок в Южном Тироле – Мерано. 

    Наших соотечественников привлекал не только мягкий климат и здоровый воздух Южного Тироля, но и целебная вода со слабой радиоактивностью, полезная при заболеваниях опорно-двигательной системы. В 1875 г. здесь было учреждено частное Благотворительное общество русских жителей Мерано (Русский комитет), которое существовало на пожертвования его членов. Целью общества была помощь больным и нуждающимся соотечественникам, желавшим пройти курс лечения в Южном Тироле. В середине 70-х годов в зимний сезон сюда приезжали уже более тысячи человек. По количеству отдыхающих здесь русская колония вышла на третье место. Курортное управление Мерано, учитывая большое число гостей из России, помогло в организации православных богослужений.

    Толчок развитию города как курортного центра дало строительство австро-венгерской железной дороги, связавшей его напрямую с Россией, с Петербургом. В Мерано начали строить большие санатории со столовыми, танцевальными и читальными залами (самыми популярными в среде русской знати стали Ра1асе Ноtе1 и Меrаnеrhоf), разбивать великолепные сады, прокладывать прогулочные дорожки, открывать культурные учреждения – шахматный клуб, библиотеку, театр, курзал, спортивные сооружения – тир, теннисные корты, гольф-клуб, ипподром. Мерано в эти годы посещали русские аристократы, промышленники, коммерсанты, представители свободных профессий. В 1896 г. курорт посетила великая княгиня Александра Иосифовна.

    Новый этап в жизни русской колонии в Мерано связан с именем Надежды Ивановны Бородиной. Москвичка, дочь надворного советника, она приехала сюда вместе с матерью для лечения от чахотки. Целебный воздух Мерано ей не помог – болезнь была запущена. 16 апреля 1889 г., в возрасте 37 лет Н.И. Бородина скончалась, оставив Русскому комитету в Мерано крупную сумму на строительство Русского дома, где могли бы получать помощь ее неимущие соотечественники.

    Для распоряжения оставленным капиталом было учреждено Благотворительное общество помощи больным. Им был приобретен участок, на котором уже велось строительство двух вилл. Обществу предстояло их достроить, возвести храм и разбить сад. Сооружение Русского дома растянулось на несколько лет, но уже 27 сентября 1897 г. в нем появились первые гости. В декабре того же года русская колония торжественно праздновала освящение церкви. Сразу же после открытия Русского дома в управлявший им Комитет стали поступать прошения о субсидиях не только от русских из Мерано, но и из России.

    Постояльцы прибывали в Русский дом на зимний период. Сезон начинался 16 сентября и продолжался до 15 июня. Социальный состав постояльцев был весьма разнообразен. Общество помогало малоимущим больным — в подавляющем большинстве жильцами Дома были разночинцы: студенты, гувернантки, инженеры и даже крестьяне из разных уголков России, много больных детей и подростков. Но гостями Мерано в разное время были и представители многих знатных семейств России: граф А.Канкрин, князь А.Гагарин, сенатор В. Ратьков-Рожнов, а также графы Клейнмихили, княгини О.Урусова и А.Шаховская, баронесса Врангель, фрейлина и воспитательница одной из дочерей Александра II – А.Ф. Тютчева и другие.

    Администрация настаивала на православном характере заведения – полякам и евреям в праве пользования Домом отказывали, всем прибывающим следовало представить справку о крещении.

    Правила проживания были достаточно строги. Вилла насчитывала 19 комнат и около 30 спальных мест. Комнаты отапливались с ноября по март, но лишь в том случае, если температура в них не превышала 11°С. Впрочем, жильцам позволялось самим отапливать свои комнаты, оплачивая все связанные с этим расходы. Постельное белье меняли два раза в месяц, четыре полотенца выдавали каждую неделю по субботам. Трижды в день постояльцам предлагалось принимать ванны. В комнатах запрещалось готовить еду, перемещать мебель, ковры, вбивать гвозди в стены, держать собак и музыкальные инструменты.

    В Доме была укомплектована отличная библиотека с книгами на русском, французском и немецком языках. Работали читальный и игральный (шахматы и т.п.) залы. Кормили жильцов по-русски: борщами, щами из свежей капусты, гречневой кашей, пирогами, варениками, колтунами, киселем, блинами. Электричество, проведенное в конце 1899 г., в общих помещениях отключали в десять часов вечера. Медицинские консультации доктор Михаил фон Мессинг, происходивший из русских немцев, проводил в самом Доме, для бедных – бесплатно.

    Администрация заботилась и о душевном состоянии своих подопечных. В Русском доме были запрещены всякого рода политические или религиозные дискуссии. Большое значение придавалось обеспечению возможности удовлетворять духовные запросы.

    Первая русская православная церковь была организована в Мерано в наемном доме еще в 1884 г. и освящена в честь Николая Чудотворца. Почетной попечительницей храма стала Великая княгиня Екатерина Михайловна. Его торжественное освящение в память св. Николая состоялось в декабре 1897 года. Теперь с середины ноября до середины мая в церкви Русского дома в каждое воскресенье и праздничные дни совершалось православное богослужение. По решению Синода служить в новом храме стали приезжавшие на зимний период монахи Александро-Невской лавры. Отлаженная система – приезд из Петербурга священника с псаломщиком сохранялась до первой мировой войны.

    Размеренная жизнь меранской колонии оборвалась в 1914 году. В годы первой мировой войны в Мерано осталось двое русских – брат и сестра фон Мессинги. Они приняли на себя заботу о сохранении санатория. Победа «союзников»  полностью изменила положение Русского дома. Во-первых, он оказался не на австрийской, а на итальянской территории; во-вторых, был отрезан от России, где к власти пришли большевики. Мерано принимало теперь не больных, а искавших пристанища беженцев, как правило, потерявших все свое состояние и не имевших возможности платить за проживание в пансионате. Это заставило управлявшую Русским домом Ф. фон Мессинг до предела снизить плату за проживание и питание. В 1922 г. она составляла от 90 до 250 лир (вместе с бельем и освещением) и 14 лир – суточной платы за трехразовое питание. Финансовое положение Дома было тяжелым. Стремясь спасти «русский уголок», управляющая предприняла поиск частных благотворителей. К сожалению, он не принес успеха.

    Работы в Южном Тироле для эмигрантов было мало, они голодали. Количество постояльцев «Бородина» в 20-е годы неуклонно сокращалось (в 1924 г. здесь жили 64 человека, в начале 1930-х годов их осталось пять или шесть). Это не спасло колонию от дрязг. Оторванные от привычного существования, люди вымещали свою депрессию на окружающих. В качестве повода для разлада было использовано существовавшее правило об оказании помощи исключительно русским. Некоторые члены колонии стали упрекать в «нерусскости» даже Мессингов, верой и правдой служивших Дому несколько десятилетий; выражались опасения в прозелетизме со стороны католиков и протестантов; использовались и противоречия двух созданных в эмиграции юрисдикции Русской православной церкви.

    В 30-е годы Русский комитет практически прекратил свое существование. Брат и сестра Мессинги старели. Постояльцы Дома осаждали жалобами органы местной власти. Поэтому в 1935 г. администрация города приняла радикальное решение: назначила комиссара префектуры Луиджи Росси «временным управляющим» Домом, изъяла его из-под управления Русского комитета и передала местной благотворительной ассоциации Сапш. Бородинская вилла была сдана на пять лет в аренду Веронике Аблер. Материальная сторона дела улучшилась, Дом стал приносить доход, но льготы для русских жильцов были аннулированы. Так закончилась «русская» история Мерано…

    … После всех исторических перипетий ХХ столетия, предвещавших православной общине и храму полное уничтожение и забвение, по милости Божией начался новый этап в жизни православной общины в Мерано. С 1991 года, после долгого перерыва, начали возобновляться редкие  православные богослужения в Свято-Никольском храме г. Мерано.  В 2002 году в Мерано была зарегистрирована православная община Московского Патриархата. С этого времени для совершения богослужений в храме два раза в год приезжали священнослужители из Рима.  С 2006 года богослужения в приходе стали совершаться регулярно.

    И в заключении – Тестаччо.

     

    Римское кладбище Тестаччо, некатолическое кладбище для иностранцев в Риме, по праву считается одним из самых красивых и значительных в мире. Художественные надгробия, античная стена, пирамида Цестия, напоминающая о заупокойном культе древних египтян, благородные кипарисы и пинии, великолепные цветы – все это образует ансамбль необычайной выразительности, меланхолическое очарование которого усилено тишиной и покоем, столь несвойственными всегда бурлящему Риму.

     Здесь, в этом монументальном великолепии, нашли свое последнее пристанище люди из самых разных стран, объединенные любовью к берегам Тибра и судьбой, назначившей провести им свои последние годы под итальянским небом. Это – англичане, шотландцы, немцы, шведы, швейцарцы, американцы, представители других «некатолических» наций, в общей сложности более четырех тысяч человек.

    Среди них – немногим менее тысячи выходцев из России.

    Это художники Карл Брюллов и  поэт Вячеслав Иванов, литераторы Д. Благово (архимандрит Пимен) и М. Первухин, певец и гарибальдиец Ф. Комиссаржевский, ректор Санкт-Петербургского университета академик Э. Х. Ленц,  князь Ф. Ф. Юсупов, видный юрист и министр юстиции Н. В. Муравьев, предводители столичного дворянства А. Д. Зиновьев и С. М. Сомов, основатель русского протестантизма В. А. Пашков, члены Российского Императорского Дома и их потомки, представители русских аристократических фамилий: князья Барятинские, Волконские, Гагарины, Голицыны, Горчаковы, Трубецкие, Шаховские, Щербатовы, графы Канкрины, Мусины-Пушкины, Соллогубы, Строгановы, Ферзены, Шереметевы, бароны Врангели, Ганы, Таубе и Тизенгаузены; представители старинных дворянских родов: Бибиковы, Володимеровы, Голенищевы-Кутузовы, Нарышкины, военные, дипломаты, крупные чиновники, путешественники. В этом же ряду стоит упомянуть и немалое число российских подданных из Остзейского края, Царства Польского, Великого княжества Финляндского, с Кавказа и Закавказья. Здесь же лежат многие менее известные, забытые или вовсе никому не известные россияне: скромные паломники и безвестные путешественники, священнослужители русской православной церкви святителя Николая Мирликийского Чудотворца в Риме, дворовые люди, слуги, гувернантки и, конечно, эмигранты. Их на Тестаччо, как на любом «русском» кладбище за рубежом, большинство.

     

      По материалам:

     

    Сборник  «Русская эмиграция в Италии»

    http://www.svobodanews.ru/content/ 

    http://www.italy.ortodoxy.ru/

    Антуан Нивьер // «Русская эмиграция в Италии в ХХ веке»

    Сборник «Русское православие в Италии», Россия в красках

    Татьяна Николаева «Наши в Сан-Ремо»

    Михаил Шкаровский «Казачий стан в Северной Италии»

     

      Официальные представительства РФ

    Посольство в Риме

    Via Gaeta, 5, 00185 Roma, Italia
    (8-10-39-06) 494-1680, 494-1681, 494-1683
    (8-10-39-06) 49-1031
    ambrus@ambrussia.it

    Консульский отдел посольства РФ в Риме

    Via Nomentana, 116, 00187, Roma, Italia
    (8-10-39-06) 442-34149, (8-10-39-06) 442-35625
    (8-10-39-06) 442-34031

    Генконсульство в Генуе

    Via Ghirardelli Pescetto, 16, 16167 Genova Nervi, Italia
    (8-10-39-010) 372-6047,

    (8-10-39-010) 372-6304
    (8-10-39-010) 374-1361
    consolatoru@tin.it

    Генконсульство в Милане

    Via Sant’Aquilino, 3, 20148, Milano, Italia
    (8-10-39-02) 487-50-432,

    487-05-912,

    400-92-113, 487-06-041
    (8-10-39-02) 400-90741
    info@consolatorussomilano.org

    Генконсульство в Палермо

    Via Salvatore Meccio, 16, 90100 Palermo, Italia
    (8-10-39-091) 329-379
    (8-10-39-091) 329-379
    text@consulatorussopa.it

    Фонд 'Русский Очаг' © 2015