РУССКАЯ ЯПОНИЯ

    Спорадические контакты между Японией и Россией начали устанавливаться уже в эпоху Эдо (1603–1867), но для японского народа Россия оставалась все еще «неизвестной» страной. По-настоящему японцы узнали о России лишь в период Мэйдзи (1880–1890), когда они стали с энтузиазмом читать русскую литературу. Правда, в этот период у японцев не сложилось о русском народе благоприятного впечатления. Скорее, наоборот, вмешательство трех держав, включая Россию, в Японо-Китайскую войну 1894–1895 годов, вследствие чего у Японии были отняты плоды победы в этой войне, разожгло у японцев враждебные чувства в отношении России, что вскоре привело к Русско-японской войне.

    Первая волна эмигрантов была неоднородна по своему социальному составу, в основном беженцами стали участники Белого движения, это были военные, дворяне, интеллигенция, казаки, духовенство, государственные служащие, а также члены их семей. Среди интеллигенции были ученые, аристократы, чиновники царской администрации, министры, деятели искусства и бизнеса, некоторые из которых внесли выдающийся вклад в экономику и культуру Японии.

    На Японский архипелаг эмигрировали музыканты, в Токийской консерватории преподавал профессор Виноградов, ученик композитора Сергея Скрябина. Заслуги пианиста Могилевского в развитии японской культуры были отмечены императорским орденом. Художник Варвара Бубнова, которая выставлялась вместе с Василием Кондинским и Казимиром Малевичем, 37 лет прожила в Японии, сейчас у нее там много учеников. Востоковед, филолог и философ Александр Вановский  в Японии был ректором двух университетов, его книга «Третий Завет и Апокалипсис» до сих пор мало знакома в России.

    Но среди эмигрантов первой волны были люди, не приспособленные к длительной жизни в чужеродной среде. Большинство из них прибыли в Японию лишь транзитом по пути в Америку, Канаду и Австралию. Первой волне эмигрантов помогло то, что японские власти долго не признавали режим большевистской России. Российской империи не стало, но ее посольство в Японии продолжало работать еще более 7 лет. Японские власти сохраняли лояльность в отношении рухнувшей российской монархии, ведь Япония также оставалась монархической страной.

    Численность русских, проживавших на собственной территории Японской империи, составляла около 2000 человек. Большинство беженцев с российским подданством жило в городах Хакодатэ, Токио, Иокогама и Кобэ. В Иокогаме с начала 1920-х годов находилась самая большая русская община эмигрантов, покинувших страну после окончательного разгрома колчаковской армии в Чите в начале 1920 года.

    Землетрясение 1923 года, разрушившее Токио и Иокогаму, и последовавшие за ним погромы корейцев стали для них своего рода толчком к продолжению бегства. Мало кто из эмигрантов, переживших землетрясение, остался в Японии, не сделав попытки уехать.

    Вторая волна эмиграция началась с середины 1920-х годов. Так много иностранцев в течение короткого срока никогда не прибывало в Японию. На какое-то время русские стали в чужой стране самым многочисленным национальным меньшинством – факт сам по себе исключительный. Вместе с тем их число несопоставимо с численностью русских эмигрантов, нашедших приют в европейских странах и соседнем Китае, где только в Харбине к началу 1920-х гг. их насчитывалось более 100 тысяч.

    Основную массу эмигрантов составляли представители более низких сословий, было много купцов, бывших солдат, осевших в Маньчжурии и Владивостоке после разгрома колчаковцев, а также местные жители Приморья и Сахалина, бежавших из Советского Союза. Вплоть до окончания Второй мировой войны Южный Сахалин принадлежал Японии, поэтому для людей, проживавших в северных районах острова, переход границы был делом несложным. Значительную часть русского населения острова составляли бывшие каторжники и их потомки, после установления коммунистической диктатуры они перемещались на юг Сахалина, а оттуда — в Японию. В это время возрастает число эмигрантов, сознательно избравших Японию конечной точкой своих странствий. В отличие от представителей первой волны, это были люди инициативы, обладающие какой-либо реальной профессией и имеющие конкретные планы относительно своей будущей жизни в Японии. Их адаптация к непривычным условиям проходила менее болезненно.

    Тому были свои причины, и среди них, прежде всего, следует назвать географическую, так как островное положение Японии позволяло местным властям обеспечить более строгий контроль за нежелательной иммиграцией; во-вторых, достаточно эффективно сработали особые ограничительные меры японского правительства, которое, боясь неконтролируемого въезда в страну иностранцев, еще в феврале 1920 года ввело так называемую «систему предъявления наличных денег». Отныне каждый прибывающий в Японию иностранец, кроме транзитных пассажиров, при отсутствии у него японского гаранта должен был подтвердить таможенным властям наличие у себя денежной суммы, эквивалентной не менее 1500 японских иен, в любой из признанных валют. Это рассматривалось как материальный залог, достаточный для обеспечения временного пребывания в стране. Далеко не каждый потенциальный иммигрант и уж, конечно, мало кто из настоящих беженцев, обладал необходимой суммой. Кроме того, по оригинальному определению Д.И. Абрикосова, «русские отчего-то чувствуют себя в Китае уютнее», чем в Японии. При этом даже те из эмигрантов, кто, так или иначе, сумел попасть в Японию, поначалу в большинстве своем не рассматривали ее как постоянное местожительство, ожидая получить со временем разрешение на проезд в США.

    Середина 20-х годов ознаменовалась созданием первых эмигрантских обществ на территории Японии. В 1927 году в Кобе по адресу: Камицуцуи-дори, 2 состоялось учреждение Общества русских эмигрантов города Кобе, целью которого являлась организация помощи и поддержки соотечественникам, проведение среди них культурных мероприятий, так одной из популярных форм деятельности Общества было устройство танцевальных вечеров. Кроме Общества эмигрантов города Кобе, возникли и другие подобные организации, например, в Токио в 1930 году – Общество русских эмигрантов в Японии и опередившее его на год Хоккайдское общество русских эмигрантов. Впоследствии Общество несколько раз переезжало с места на место, пока в начале 1930-х годов не обосновалось по адресу: Ямамото-дори, 2-25-15. Сколько-нибудь заметной политической деятельности его члены в Кобе не вели, и в дальнейшем оно просуществовало еще полтора десятка лет, пока естественная убыль членов не привела к фактическому прекращению его деятельности.

    Как правило, русские эмигранты, попадая в новую страну и едва окрепнув, сразу же стремились к созданию здесь каких-либо культурных центров, школ, и в первую очередь – православных церквей. Так, на собранные с их участием деньги был восстановлен Токийский православный собор в честь первосвященника Архиепископа Николая. В то же время, в Кобе, силами местного эмигрантского комитета и при активном содействии крупного предпринимателя Крайнева, предоставившего участок земли, а также семьи кондитеров Морозовых фактически оплативших все строительство, в свою очередь была построена православная церковь, сохранившаяся до наших дней. Проводились также сборы пожертвований на инвалидов, ветеранов войн. Когда в ноябре 1929 года в Токио было проведено освящение восстановленного храма, на это торжество собралась не только почти вся русская колония района Канто, но и прибывшие специально представители от Кобе, а также харбинские делегаты и священники во главе с архиепископом Харбинским Нестором и архимандритом Ювеналием.

    Токийский собор играл одну из центральных ролей в жизни всей русской православной колонии в Японии, и факт его восстановления в столь быстрые сроки был очень важен. Многие русские пели в соборном хоре, причем бесплатно, на небольшом жалованье в 25 иен в месяц был только регент хора, принимали участие в общественных сборах «на храм», «на церковную школу», проводили концерты и благотворительные спектакли в пользу церкви. Так, часто устраивались театральные постановки в Иокогаме, которая понемногу возрождалась из развалин и заново отстраивалась, как правило, их проводили на сцене «Иокогама Гранд Отель», где большой зал позволял собрать многочисленных зрителей. В Иокогаме, где находились дипломатические представительства, издавна проживала многочисленная иностранная колония, что также обеспечивало полные залы. Любопытно, что многие сотрудники иностранных представительств имели в то время русских жен, которые активно помогали эмигрантским комитетам в организации и проведении благотворительных концертов.

    Для поднятия духа русских беженцев начиная с 1924 года стали проводиться регулярные гастроли артистов русских театров из Харбина и Шанхая, а также выступления оперы с участием русских певцов. Большим событием для русской колонии стали выступления Федора Шаляпина, прибывшего в Японию в сопровождении дочери в 1936 году и давшего в Токио и Кобе несколько концертов.

    В конце 1930-х – начале 1940-х годах, уже после начавшейся войны Японии с США, у некоторых эмигрантов в Кобе неожиданно появился новый источник дохода – киносъемки. В Японии стали выпускать подчеркнуто пропагандистские фильмы, призванные поднять боевой дух населения в условиях, когда военная обстановка становилась все мрачнее. Для изображения неприятеля, прежде всего американцев, понадобились «иностранные», то есть европейские, лица, и здесь сумели найти себе работу некоторые эмигранты. Роли при этом могли быть самые разные, вплоть до изображения президента США Франклина Рузвельта, на нем «специализировался» эмигрант из Казани Старков. В данном случае, история, как это часто бывает, повторилась с обратным знаком: полвека назад, в годы русско-японской войны, американским и английским китобоям, заходившим в Кобе, случалось изображать русских солдат и офицеров в уличных театральных постановках, рисующих картины осады Порт-Артура; теперь же русские стали играть роль «врагов-янки».

    Многие россияне легко переходили к предпринимательству и с течением времени стали играть важную роль в деловой жизни страны, сумев не только врасти в японское общество, но и добиться достаточно высокого положения, заслужив признание и уважение японцев. Выходцы из Сахалина легко осваивались в Японии, зарабатывая изготовлением и продажей неизвестного японцам фруктового варенья, солений по русским рецептам. В Кобе жил известный всей Японии фабрикант-кондитер Морозов, он изготовлял по старым русским рецептам недорогие пакетики с набором конфет.

    Совершенно особое место среди русских эмигрантов, перебравшихся в Японию, занял спортсмен Виктор Старухин. В Японии он известен как Victor Starffin по прозвищу «голубоглазый японец», этот японский бейсболист русского происхождения стал первым питчером, кто одержал 300 побед в японской бейсбольной лиге. Он дважды признан лучшем игроком японской бейсбольной лиги в 1939 и 1940 годах и вошел в символическую сборную 1940 года. В 1952 был выбран в сборную всех звезд Японии. В 1957 году Старухин погиб, его автомобиль был сбит поездом. В 1960 году он стал первым иностранцем, избранным в японский бейсбольный Зал Славы. Имя этого человека навечно вписано в историю японского бейсбола. Даже в наши дни японские мальчишки, увлекающиеся этим популярным здесь видом спорта, знают легендарное имя Старухина. Его популярность особенно возросла, когда он, еще до войны, играя за японскую команду против американцев, отказался от очень выгодного предложения со стороны оккупантов переехать в США. В результате Старухин стал в буквальном смысле национальным героем.

    В основном русские группировались вокруг 15-ти православных храмов, в первую очередь вокруг кафедрального собора Воскресения Христова в токийском районе Отяномидзу. Построенный в 1891 году, этот храм, более известный как «Никорай-до», в честь основателя и многолетнего пастыря японских православных Николая Касаткина, является, наверное, самым старым каменным сооружением Токио, которое выстояло даже во время разрушительного землетрясения 1923 года и американских бомбардировок Второй мировой войны. Для русских в Токио, которых судьба занесла в Японию, этот храм всегда был местом прибежища и единения. Там были японские православные священники, до революции получившие образование в России и помогавшие беженцам. Помимо русских, из России в Японию эмигрировало много татар, в основном тех, кто служил в царской армии и не приветствовал революцию. Татары жили своей общиной, женились между собой, но при этом охотно общались с русскими, сохраняя русский язык как основной. Вся татарская колония, около 500 человек, концентрировалась вокруг татарской мечети в токийском районе Ёёги. Русские также старались устраивать браки в основном между своими. Смешанных браков с японцами было мало. Дело в том, что в смешанных семьях, особенно в тех, где мать была японка, дети неизбежно тяготели к японской культуре, постепенно отказываясь от русских корней.

    Все русские сделали хорошую карьеру. В основном это была русская интеллигенция, много хороших учителей пения, музыки, балета, русского языка. Остальные – осколки белой армии. Люди разных профессий, но все они освоились и стали называть себя «варшавские портные». Делалось все очень просто: покупали на складах оптом в долг одежду, вооружались сантиметром, ножницами, прочими портновскими принадлежностями и разъезжали по стране. Япония как раз переходила с японских кимоно на европейскую одежду, с колодок – на ботинки. Учили японцев не только тому, как носить новую для большинства из них одежду, но и умению шнуровать ботинки, завязывать галстук, прикреплять сменные воротники и манжеты запонками к сорочкам.

    Следующим по прибыльности занятием для русских эмигрантов стало производство парфюмерии. Традиционно японкам, особенно молоденьким горожанкам, хотелось быть беленькими. Поэтому кремы и различные пудры, которые придавали белизну коже, пользовались большим спросом. Здесь русские поставщики зарекомендовали себя с самой лучшей стороны. Женщины, выдавая себя за француженок, продавали кремы, парфюмерию. Эти простые русские женщины, стали первыми в Японии продавать в кредит. На Канде, это один из районов Токио, было 43 русских магазина одежды и парфюмерии. Большинство сгорело при американских бомбардировках. Особое место в Японии заняла и русская кухня. Один за другим в крупных городах севера страны и, конечно же, в самом Токио, открывались небольшие, но быстро завоевывавшие популярность русские ресторанчики.

    Русская колония получила очень большую помощь, когда в Японию пришли американские войска. В 8-й армии Макартура было много русских американцев. В Японии русская колония к тому времени обнищала, и американцы очень помогли. Оккупационные власти предложили русским эмигрантам бесплатно уехать в Америку. Давали даже подъемные. Некоторые уехали, но многие остались, несмотря на разрушения. Русские не знали английского, привыкли к Японии, дети уже учились в японских школах.

    В целом же можно утверждать, что русская диаспора в Японии, несмотря на свою малочисленность, сумела стать заметным явлением в экономической и общественной жизни страны. Это тем более удивительно, что, не имея исходно в своих рядах личностей уровня Ивана Бунина, Игоря Сикорского, Федора Шаляпина и состоя в основном из представителей низших сословий, лишенных, в отличие от европейской и американской ветвей эмиграции, реальной поддержки со стороны международных и местных организаций, эмигранты в Японии могли рассчитывать исключительно на собственные силы и способности. И тем не менее, они добились успеха, проявив при этом творчество, мужество и созидательную деятельность.

     По материалам:

    http://www.liveinternet.ru/users/2552763/post129604313/

    Сигэки Хакамада// «Японская сакура и русская береза»

     П.Э. Подалко, «Русская Япония»

    Официальные представительства РФ

    Посольство в Токио

    1-1, Azabudai; 2-chome, Minato-ku, Tokyo, Japan, 106-0041
    (+81-3) 3583-4224, (+81-3) 3583-5982, (+81-3) 3583-4297
    (72) 24231 SOVPOSOL J
    (+81-3) 3505-0593
    rosconsl@ma.kcom.ne.jp
    http://www.embassy-avenue.jp/russia/index.htm

     Консульский отдел

    (+81-3) 3583-4445, (+81-3) 3586-0408
    (72) 24231
    (+81-3) 3586-0407

    Генконсульство в Ниигате

    FAI-BIRU, 1-20-5, SASAGUCHI, Niigata, Japan, 950
    (+81-25) 244-6015, (+81-25) 244-6315
    (+81-25) 244-6077
    niruscon@fsinet.or.jp

    Генконсульство в Осаке

    Toyonaka-shi, Nishi Midorigaoka 1-2-2, Osaka-fu, Japan, 560-0005
    (+81-6) 848-3452, (+81-6) 848-3451
    (72) 65908 SOVCON J
    (+81-6) 848-3453
    aat59340@par.odn.ne.jp

    Генконсульство в Саппоро

    826, Nishi 12-chome Minami 14-jo, Chuoku, Sapporo, Japan, 064-0914
    (+81-11) 561-3171, (+81-11) 561-3172
    (72) 32305 SOVCON J
    (+81-11) 561-8897
    Caa09680@pop01.odn.ne.jp
    http://www1.odn.ne.jp/ruscons_sapporo

    Фонд 'Русский Очаг' © 2015