РУССКАЯ  ЧЕРНОГОРИЯ

    История Черногории, в западном варианте – Монтенегро, началась на рубеже VI–VII веков нашей эры, когда славянские племена стали заселять Балканский полуостров. В Средние века в этих местах возникло княжество Зета, ставшее одним из очагов славянской культуры, именно здесь, к примеру, в 1493 году была впервые напечатана книга на кириллице. В конце XV века равнинные области Зеты были захвачены Османской империей, что вынудило местное православное население уйти в неприступные горные районы страны, названные «Црна Гора», что в буквальном переводе означает «чёрный, дремучий лес», хотя сегодня это название чаще переводится как «чёрная гора». С тех пор название «Черногория» вытесняет «Зету». Укрывшись в небольшой, окружённой горами области, черногорцы оказывали ожесточённое сопротивление захватчикам. В итоге природные условия и храбрость небольшого народа помогли «православной Спарте» защититься от иноземных завоевателей и сохранить уникальную культуру.

    Несмотря на богатую историю двух стран, взаимоотношения России и Черногории начались только в XVIII веке. Тогда Черногория находилась под формальной юрисдикцией Османской империи и имела уникальную форму государственности – теократию с элементами родового строя. В 1711 году к митрополиту Черногории Данило I Петровичу-Негошу прибыли послы из России, которые вручили владыке послание от русского царя Петра I  с предложением о совместной борьбе против Турции.

    Призыв Петра Алексеевича нашёл в этой горной стране живейший отклик: для Черногории, буквально зажатой со всех сторон врагами, сам факт наличия великой славянской и единоверной православной державы имел огромное значение. Так или иначе, черногорцы с воодушевлением приняли предложение и выступили против османских войск. Но вскоре пришло сообщение о неудачном Прутском походе Петра I и подписании мира с турками; черногорцы остались один на один с сильным неприятелем.

    Тем не менее, 17 июля 1712 года всего восемь тысяч черногорцев победили пятидесятитысячную турецкую армию в битве на Царёвом Лазе. Эта виктория считается самой знаменитой победой черногорцев над турками; правда, уже через два года османы жестоко отомстили черногорцам – сто двадцать тысяч турок вторглись в Черногорию, превратив страну в пепелище. Владыка Данило чудом спасся в одной из горных пещер, откуда так обрисовал свою внешнеполитическую программу: «Я – Москов, Москов, Москов!».

    В 1715 году, проскользнув сквозь турецкие кордоны, Данило прибыл в Россию. Пётр I выразил своё сожаление в связи с несчастьем постигшем Черногорию и послал грамоту черногорцам, в которой писал о заслугах черногорского народа в общей борьбе против турок, обещая оказать щедрую помощь, как только закончится Северная война. В подтверждение своих слов русский царь послал в Черногорию существенную материальную помощь на восстановление православных храмов.

    Этот визит сыграл историческую роль в развитии русско-черногорских отношений. Владыка Данило был первым черногорским правителем, который установил прямую связь с Россией. Более того, вояж черногорского митрополита в Санкт-Петербург положил начало искренней дружбы между двумя православными народами. В течение XVIII–XIX веков эти отношения продолжали укрепляться, любовь к России стала частью национального самосознания этого небольшого, всего в несколько десятков тысяч человек, народа. В Черногории возник своего рода национальный культ России, даже появилась поговорка: «Нас и русских – двести миллионов».

    Русофильство черногорцев, кстати, привело к одному из интереснейших феноменов в мировой истории. В 1766 году в Черногории появился некий Степан Малый – загадочный самозванец, выдававший себя за русского императора Петра III, чудом избежавшего гибели в 1762 году. Интересно, что, по свидетельству очевидцев, этот человек внешне действительно был похож на Петра III, владел несколькими языками и отличался острым умом.

    Ни разу не видев настоящего Петра III, черногорцы, тем не менее, признали в Степане Малом русского царя, и он довольно быстро стал полновластным правителем всей Черногории. Надо заметить, что правивший Степан–Пётр оказался действительно сильным государем. В стране жёсткой рукой лжецаря был наведён порядок: введена смертная казнь за кровную месть, учреждён суд, предприняты меры по созданию регулярной армии, началось строительство дорог и т. д.

    Разумеется, события в Черногории тщательно отслеживались в Санкт-Петербурге. Российская императрица Екатерина II была, мягко говоря, недовольна, что где-то на Балканах живёт человек, выдающий себя за её мужа, пусть и умершего. Летом 1768 года Екатерина отправила в Черногорию советника русского посольства в Вене капитана Г. Мерка с грамотой, призывающей судить самозванца. Однако грамота по разным субъективным и объективным причинам так и не дошла до адресатов.

    Более того, под влиянием новых планов борьбы с Османской империей, где Черногории отводилось одно из центральных мест, Екатерина II изменила своё отношение к Степану Малому. В августе 1769 года в столицу Черногории, город Цетинье, прибыл князь Ю. В. Долгоруков, доставивший партию оружия и грамоту Екатерины с призывом к выступлению против турок,  в этой грамоте уже ничего не говорилось о Степане Малом. Перед отъездом Долгоруков даже подарил черногорскому государю русский офицерский мундир, обнял и расцеловал его на прощание. Таким образом, самозванец, выдававший себя за русского императора Петра III, не только не был пойман и казнён, но ещё и стал признанным Россией правителем Черногории и даже был произведён в офицерское достоинство.

    ****

     

     Судьба Степана-Петра сложилась трагически. Осенью 1770 года при строительстве дороги, на котором Малый присутствовал лично, произошёл несчастный случай: заложенный пороховой заряд по каким-то причинам взорвался раньше времени, в результате чего правитель получил ранения и потерял зрение. Его доставили в монастырь Брчели, из-за стен которого он тем не менее продолжал управлять страной. Спустя три года, в октябре 1773 года, подкупленный турками грек Станко Класомунья ночью пробрался к Малому и перерезал ему горло.

    ****

    Не удивительно, что после описанных событий русское влияние в Черногории укрепилось ещё более. В этом плане характерен эпизод, случившийся спустя несколько месяцев после отъезда Долгорукова. В письме к высокопоставленному венецианскому чиновнику черногорские вожди писали: «Знаешь ли, господин, что мы сегодня российские? Кто стоит против России – стоит против нас».

    В начале XIX века Черногории понадобилась и русская военная помощь. Для обороны побережья Далмации и Черногории от наполеоновских войск император Александр I отправил в Адриатическое море эскадру адмирала Дмитрий Сенявина, под общим командованием адмирала Федора Ушакова. Опираясь на русскую мощь, новый владыка Черногории Пётр I Петрович-Негош в 1807 году разработал даже план создания новой державы путём объединения ряда югославянских земель, центром которого должен был стать город Дубровник. Данное государство, по мнению черногорского владыки, должно было находиться исключительно под верховной властью русского императора Александра I и управляться президентом из «природных россиян».

    Не всё задуманное удалось осуществить, однако в целом боевые действия русских и черногорских союзников были успешными: под их контролем находилась значительная территория адриатического побережья, на Адриатике полностью господствовал российский флот. Зародившееся боевое русско-черногорское братство способствовало ещё большему укреплению дружбы между двумя народами, однако Тильзитский мир 1807 года перечеркнул многие надежды и планы черногорцев, а с уходом эскадры адмирала Сенявина оборвались и тесные военно-политические связи между Черногорией и Россией.

    И всё же российско-черногорские взаимоотношения не были прерваны окончательно. Александр I назначил личную пенсию черногорскому владыке, не прекращались и церковные контакты. Характерно, что завещание Петра I Негоша содержало такие слова: «Кто из вас, черногорцев,… помыслил только отойти от покровительства и надежды на единородную Россию, у того у живого да отпадёт мясо с костей, и да будет лишён всякого блага и в сей, и в вечной жизни».

    И действительно, именно военная и политическая мощь России позволила черногорцам обрести долгожданную свободу. В результате Русско-турецкой войны 1877–1878 годов многовековая героическая борьба черногорского народа завершилась победой и провозглашением независимости Черногории, которая была де-юре признана мировым сообществом.

    Всё это время, как говорилось выше, лишь единицы русских оседали в Черногории. И только в 1920-х годах в стране начала появляться российская диаспора. Нетрудно догадаться, что причиной рождения русской общины в Черногории стали трагические события в России на рубеже 10–20-х годов XX века, когда во вновь образованное Королевство сербов, хорватов и словенцев прибыли десятки тысяч русских эмигрантов, в первую очередь из армии Врангеля. И Черногория здесь не являлась исключением.

    В Черногории, равно как и в Сербии, русские беженцы встретили радушный приём и понимание. Власти позволили им создать свою автономную школьную систему, были созданы женские гимназии и даже кадетский корпус. В ответ русские эмигранты, среди которых было множество представителей интеллигенции и высококлассных специалистов в самых разных областях, отплатили приютившим их братским славянским народам огромным вкладом в развитие образования, культуры и экономики.

    Одним из центров русской эмиграции в Черногории стал город Герцег-Нови. Уже в 30-х годах ХХ века в окрестностях города было организовано русское кладбище. Характерно, что обелиск, воздвигнутый в те годы на средства черногорских горожан на русском некрополе, гласил: «Вы покоитесь в братской земле братского народа». Сегодня удалось установить, что на кладбище среди шестисот могил захоронено десять генералов Российской императорской армии, несколько университетских профессоров и священников, оказавших значительное влияние на культуру и образование не только Герцег-Нови, но и всей Черногории.

    С началом Второй мировой войны русская диаспора в Черногории раскололась и начала стремительно уменьшаться, к 1941 году во всей Югославии оставалось всего около 25 тысяч русских эмигрантов. Часть «русских черногорцев» стала коллаборационистами и вступила в гитлеровский Русский охранный корпус. Другие же сформировали Союз советских патриотов и присоединились к Народно-освободительному движению Югославии, уйдя в партизаны.

    После окончания Второй мировой войны русским беженцам в Югославии, в том числе и в Черногории, которая стала одной из шести частей Союзной Федеративной Республики Югославии, пришлось столкнуться с новой реальностью – коммунистическим режимом Иосипа Броз Тито. При новых властях были закрыты все эмигрантские учреждения, включая школы и больницы, перестали выходить газеты. Не удивительно, что многие белоэмигранты решились на новый исход и уехали в другие страны.

    В 1948 году русским в Югославии пришлось пережить новое испытание: противоречия между  Сталиным и Тито достигли апогея, последовал разрыв между двумя странами, который самым непосредственным, разумеется, негативным, образом затронул русских в Югославии. С одной стороны, русская община страны ещё более сократилась, но с другой – в Югославию, в том числе и в Черногорию, влилась новая волна наших соотечественников – жён югославских коммунистов, вынужденных покинуть Советский Союз и вернуться на родину.

    После развала Союза Федеративной Республики Югославии    в начале 1990-х годов ситуация поменялась кардинальным образом. В Черногорию стали прибывать всё новые выходцы из России: как трудовые мигранты, так и представители бизнеса. Первые нашли в Черногории работу в сфере услуг, деятельность вторых со временем распространилась на многие отрасли черногорского бизнеса: сервисные центры, закрытые пансионаты, элитные рестораны, ночные клубы т. д..

    В целом, в Черногории, где население составляет чуть более 650 тысяч человек, всё чаще можно услышать русскую речь. Данные о количестве русских в Черногории весьма противоречивы; есть сведения, что страну ежегодно посещает более 200 тысяч русских, а постоянно проживает не менее 10-15 тысяч наших соотечественников. В основном русскоязычное население сконцентрировано в трёх наиболее экономически развитых приморских районах Черногории: Будванской ривьере, городе Бар и побережье Боко-Которского залива.

    В целом, отношения между Россией и Черногорией сегодня, как когда-то в XVIII–XIX веках, находятся на подъёме, что не может не отражаться на положении российской диаспоры. Яркий тому пример – события вокруг уже упоминавшегося белоэмигрантского кладбища в Герцег-Нови. Так, в ноябре 2007 года на русском кладбище появилась церковь Святого Феодора Ушакова, причём на церемонии было объявлено о грядущей реконструкции русского некрополя. «Мы хотим превратить кладбище, – сказал градоначальник Герцег-Нови  Мандич, – в мемориал всем русским людям, нашедшим новую родину на нашей земле после Гражданской войны в России и внёсшим неоценимый вклад в становление духовной и материальной жизни в Сербии и Черногории».

    Нельзя не отметить ещё одну интересную тенденцию из жизни российской диаспоры в Черногории. Сегодня невиданный расцвет переживает туристический бизнес Черногории: восхитительные пляжи и относительно недорогой сервис привлекают всё больше туристов из России. Как следствие, наши соотечественники всё чаще приобретают местную недвижимость; земельные участки, дома, квартиры, виллы и гостиницы на Адриатическом побережье Черногории становятся собственностью россиян. Выходцы из России даже построили целое «Русское село» на горе вблизи острова Святой Стефан в посёлке Радженовичи.   Другими словами, российская диаспора в Черногории постоянно увеличивается. Учитывая, что современный период независимости этой молодой страны с богатейшей историей исчисляется всего двумя с половиной годами, можно предположить, что наши соотечественники проложат ещё не одну тропинку в гостеприимную и радушную Черногорию–Монтенегро…

    ****

    …Десятый год он карабкался вверх. Не просто полз — по камешку, по ступенечке мостил по крутому склону дорогу к притулившейся высоко в горах деревеньке. Что за человек? Откуда пришел? Зачем взялся за строительство? — изводили себя черногорцы из прибрежных Бечичей и с рыболовецкого острова Свети Стефан. Черные ризы незнакомца только добавляли загадок. В соседнем монастыре Прасквица иноки скупо объясняли: «Сей есть молчалник. Ништо не каже».

    Прекрасным весенним утром, когда над морем и над горами не было ни облачка, таинственный монах обтесывал последнюю ступеньку своей дороги. Труд закончен. Одинокий строитель присел на камень, вытер со лба пот. Прищурившись, увидел остановившуюся далеко внизу пыльную карету. Долго смотрел пришелец на экипаж, потом стал медленно спускаться по своей дороге.

    Внизу к нему на грудь бросилась приехавшая в карете молодая женщина. Они обнялись и заплакали. Только теперь черногорцы узнали: русский воин Егор Строногов случайно застрелил на охоте дочь. В невыносимой скорби дал обет: буду молчать до тех пор, пока не искуплю грех подвигом в дальнем краю. Ничего не сообщил он второй дочери, когда покидал дом. Десять лет она искала его по всей земле и успела найти. Егор умер, как только достроил свою дорогу.

    Похожая на сказку история. Но это правда. Полузаросшая, но до сих пор четко видная дорога угадывается на скальных уступах. А венчает ее мемориальный камень, поставленный изумленными местными обывателями. Подробную же историю Егора Строногова, раскопанную югославами совсем недавно в архивах, можно увидеть на черногорских подмостках — зимой в столичном Подгорицком драмтеатре, а в курортный сезон — прямо на центральной площади древней Будвы.

    Когда едешь по черногорской автостраде, хочешь не хочешь, а вспомнишь Россию-матушку. На чьи деньги отстроили перед Первой мировой войной старую столицу Цетинье? На деньги русского царя Николая II, который приходился деверем черногорской княгине Милице. Кто дал 15 тысяч рублей золотом на строительство водопровода в Даниловграде? Профессор Московского университета Александр Захарьев. Кто проектировал после войны новую часть Подгорицы? Русский эмигрант военный инженер Александр Ворман. Кто, наконец, помогал восстанавливать города после землетрясения в 1979 году? Советские строители. Даже самим словом «Черногория» здешние обитатели обязаны не в последнюю очередь русским. Полноправный суверенитет Монтенегро, так эти земли издавна звали на Западе, получило после развала Османской империи. И только Россия, — единственная из мировых держав, присутствовавших в 1878 году на Берлинском конгрессе, — настояла на втором равнозначном наименовании государства: Черногория. С тех пор и в довоенном югославском королевстве, и в социалистической Федерации, и в новой Югославии Монтенегро для славян всегда оставалось Черногорией.

    Средостение же исторических связей Черногории и России — монастырь в древней столице страны Цетинье. Любой православный с великой радостью приложится здесь к правой руке Иоанна Крестителя и к частице Животворящего Креста Господня. Рядом на аналое — древняя икона Богородицы Филаремос из византийского Царьграда. Но еще удивительнее путь, которым эти святыни попали в Югославию. Когда-то их увезли из Израиля мусульмане, потом отвоевали крестоносцы, а в начале XVIII века терпящий бедствие мальтийский орден Иоаннитов преподнес их в дар своему новому магистру — российскому императору Павлу. Когда началась гражданская война, путем невероятных ухищрений матери царя-мученика Николая II Марии Федоровне удалось вывезти эти святыни в Данию, оттуда она переправила их в православную Черногорию. Но на этом приключения не кончились: после Второй мировой войны коммунисты изъяли реликвии у Церкви, а вернули только в 1979 году. «У нас тут малый Иерусалим», — тихо говорит на славянском языке монах, проводящий паломников по ризнице Цетинского монастыря. Горные монастыри — тоже святыни Черногории. В Успенском храме монастыря Морача, что стоит на водопадах Светигора, часами можно восхищаться при виде ярких фресок XVI века «Рождество Иоанна Крестителя», «Крещение царей и пророков», «Ворон кормит св. Илию». Сейчас этот монастырь, основанный сербским правителем Стефаном Неманей, отмечает свое 750-летие.

    Поражает своим величественным видом Острожский монастырь. Сначала у паломников замирает сердце во время подъема автобуса по однополосному серпантину, когда из окон вместо асфальта видна пропасть. Говорят, за многие десятилетия здесь не было ни одной аварии — это чудотворец и целитель Святой Василий хранит путников и помогает черногорским асам-водителям. Но вот и церковь Святой Троицы Нижнего Острога позади, и затем полчаса странники карабкаются вверх по грубым камням. Но какова награда в конце подъема! Перед нами — белые стены, будто парящие на 900-метровой высоте над уровнем моря, прилепившиеся к влажной, исходящей родниковыми струями горе. В этой парящей тишине хранится рака с мощами святого Василия — второго после Саввы Сербского святителя всей Православной Церкви южных славян.

    Российские предприниматели, приобретающие недвижимость на побережье Черногории, вкладывают средства в строительство православных храмов в республике. С их помощью строятся или уже действуют 6 храмов. На Адриатическом побережье уже действует храм в честь Николая II и его семьи. Начинается строительство в курортном городе Будва церкови Серафима Саровского, скоро появится храм блаженной Матроны Московской в Кримовице, почти построена церковь Сергия Радонежского у подножия горы Румия, на вершине которой на высоте 2 тысячи метров уже стоит храм во имя Святой Троицы».

     

    По материалам:

    Александр Наумов, «Россия и Черногория: история общих связей»

    Дмитрий Юрьевич Анохин/ «Черногория на переломе», «Русский дом» №10, 2001

     

     Посольство РФ в Черногории

    81000, Подгорица, ул. Велише Мугоше, 1

    (+382-81) 27-2450, (+382-81) 27-2460

    Фонд 'Русский Очаг' © 2015