РУССКИЕ В ШВЕЦИИ

    Написание «Истории русских в Швеции» еще ждет своего автора. Начинать можно откуда угодно. Есть археологические находки, которые говорят об общих чертах быта и верований дохристианской эпохи. Есть эпоха викингов с взаимным проникновением народов – военным, торговым, брачным. Женой Ярослава Мудрого – правителя Киевской Руси – была шведка Ингегерд. А русская Ольга вышла замуж за шведского конунга Улофа.  Викинги торговали не только соболями, медом и серебром, но и рабами, славянами в том числе. Возможно, именно в этом качестве на территорию Скандинавии были завезены первые русские.

    Можно говорить и о попытках связать две соседние страны брачными узами в более поздние времена. Россия чуть было однажды не получила шведа на престол, а прапрабабка Пушкина была шведкой. Были родственные связи и между царским домом Романовым и королевскими династиями Швеции. Екатерина Великая была родственницей шведского короля Густава III, а великая княгиня Мария Павловна была замужем за шведским принцем Вильгельмом, сыном Густава V.

    В шведских собраниях хранятся, иногда до сих пор не разобранные, материалы, над которыми идет кропотливая работа, сдерживаемая нехваткой средств. Есть знаменитый «Оккупационный Архив», вывезенный шведами из Новгорода XVII века. Есть фонды Упсальской библиотеки Каролина Редивива. Есть карты, рукописи, до сих пор не каталогизированные, и никто не знает, какие бесценные сведения в них содержатся. Есть огромный русскоязычный отдел Королевской Библиотеки Стокгольма, которая обменивалась материалами по Швеции и России с главной библиотекой страны как до того, как она стала называться библиотекой имени Ленина, так  и до сегодняшних дней.

    Русский торговый люд, купцы, развернули свои ряды и лабазы в самом сердце шведской столицы, где, и по сей день, площадь у Музея истории города называется «Русской». Здесь был основан древнейший за пределами царской России русский православный приход в 1617 году, а кто-то, быть может, слышал и об иконе Стокгольмской Божьей Матери. В замке Тюльгарн, под Стокгольмом, гостевая книга развернута на странице, где расписался Николай II со всем своим семейством.

    Первая русская женщина-профессор, математик Софья Ковалевская, стала профессором именно в Стокгольме. Здесь она и похоронена. В основу Нобелевских премий Альфредом Нобелем были положены капиталы, заработанные, в том числе и в России. На территории завода «Русский дизель» в Санкт-Петербурге до сих пор сохранились здания, построенные бывшим владельцем – Нобелем. Гостиницу «Астория» в городе на Неве, как и много других зданий, построил шведский архитектор Фредрик Лидваль, дочь которого живет в Стокгольме и еще не забыла русский язык. В Швеции осело несколько прямых потомков Льва Толстого, одна из них – джазовая певица Виктория Толстой. В особняке русской эмигрантки Веры Сагер, рядом со зданием МИДа –  резиденция премьер-министра Швеции.

    Историю русских военнопленных тоже можно начинать в разные эпохи: со шведской победы под Нарвой в 1700 году, с российской оккупации острова Готланд в 1808, в музее города Висбю охотно расскажут об этом эпизоде, или с обмена высшего русского офицерства на шведских военнопленных после разгрома под Полтавой. Но можно заняться и судьбой советских военнопленных, бежавших в нейтральную Швецию из лагерей на территории оккупированной фашистами Норвегии и депортированных после войны по требованию Сталина в СССР в ГУЛАГ.

    В период между двумя революциями 1905-1917 гг. нейтральная Швеция, а Стокгольм в особенности, стали местом встречи, перекрестком, транзитом для русских революционеров самых разных уклонов – от террористов до монархистов, включая  и  В.И. Ленина, который бывал здесь неоднократно.  Ханс Бьеркегрен. Руска Постен – эта, не переведенная на русский язык, книга «Русская почта» основана целиком на архивных материалах.

    Поток русских эмигрантов начал прибывать в Швецию после начала первой мировой войны. Из Швеции или через Швецию стали возвращаться в Россию социалисты всех мастей после февраля 1917 года.

    Первая волна «белой» эмиграции прокатилась через Швецию в 1918, набрала силу в 1919 и закончилась в 1922 году. Русские эмигранты первой волны быстро организовались, создали собственное издательство «Северные огни» и за несколько лет выпустили с десяток книг.

    Чем привлекает сегодня россиян 750-летний Стокгольм? Наверное, глубокой и близкой нам историей, красотой лаконичных городских линий, гармонией природы, старины и современности.

    Сегодня трудно себе представить, насколько сильна была тяга российской интеллигенции к шведской литературе и культуре в начале XX века. Возможно, причиной этого был дух национального романтизма, общий для русского и шведского обществ тех лет. Для многих деятелей искусства идеализированный образ сурового героического Севера воплощался в шведских художественных произведениях. Тогда в России переводили очень много, даже второстепенных шведских авторов. И возник миф о Швеции как стране викингов и скал, средоточии чистой энергии, которая открывает просторы творчества».

    В Стокгольм стремились, но так и не успели Чехов и Блок. Посланцы обоих российских литераторов стучались в дверь Августа Стриндберга, чтобы передать слова признания, но по разным причинам так и не смогли добиться встречи.

    Чехов интересовался книгой, которую в 1900 году написал о Швеции… сын Льва Толстого, который лечился у шведского врача, а затем, женившись на его дочери, остался навсегда. Его потомки живут сегодня на юге страны. А в пригороде Стокгольма обосновалась внучка Федора Шаляпина, гастролировавшего, кстати, в Королевской опере 100 лет назад, о чем напоминает его фотография с дарственной надписью в фойе.

    Город и его мистический образ вдохновляли многих русских писателей и поэтов. Валерий Брюсов в 1906 году останавливался в Стокгольме по пути на остров Готланд. Там, в развалинах средневекового замка Висбю, он обрел вдохновение и написал «Огненного ангела», который сейчас поставлен в Стокгольмской опере на музыку Прокофьева.

    В 1916 году шведскую столицу посетил Николай Рерих, интересовавшиися скандинавскими взглядами на теорию арийских племен. В том же году в Стокгольме жил Василий Кандинский, чья выставка недавно прошла в столичном музее шведского скульптора Карла Миллеса, с которым они были знакомы. Годом позже в Стокгольме проездом побывал Николай Гумилев. Он был здесь только два дня, но впечатления выразил в двух стихотворениях.

    Интерес к Швеции проявлял и Константин Бальмонт, который читал и мог писать по-шведски. Зная, что Ромен Роллан номинировал его на Нобелевскую премию, он написал посвящение Шведской академии, частично – на шведском.

    В Стокгольме разворачивалась и нобелевская драма более поздних времен, соперничество трех российских авторов – Ивана Бунина, Константина Мережковского и Ивана Шмелева. Каждый из них, рассказывает Льюнггрен, стремился получить престижнейшую премию, и обращался к знакомствам в среде шведской интеллигенции. «Бунин был лично связан с Нобелями, Шмелев – с Сельмой Лагерлеф. Но, как мне кажется, решение Нобелевского комитета в 1933 году было объективным – премию получил Бунин. Правда, на этом его дружба со Шмелевым закончилась».

    «Даже столь краткий, «скользящий» обзор дает представление о том, сколь близок был Стокгольм российской творческой интелигенции. В любом районе города обязательно есть места, где бывали ваши знаменитые соотечественники.

    Самое известное место – «Рюсгорден» .»Русский двор», где в ХVII веке торговали купцы из России. Эта табличка до сих пор висит на здании городского музея, который теперь стоит на месте бывшего рынка.

    Не каждый швед вспомнит, откуда взялись на карте столицы «Русский залив», где швартовались купеческие ладьи, и «Русская стена», построенная военнопленными времен Карла ХII. А дворец, подаренный великой княжне Марии Павловне в 1908 году, когда она вышла замуж за шведского принца Вильгельма, сегодня занимает итальянское посольство.

    Два храма – патриаршее подворье Русской православной церкви и Спасопреображенский приход, старейший в западной Европе, который ведет историю от купеческой часовни «Рюсгордена». Он не раз менял место в Стокгольме, который не всегда был гостеприимным к русским. «Скитания» храма тоже отразил Александр Докукин, засняв «русский дом», где одно время располагалась православная церковь.

    Здесь ничего не вычеркивают из прошлого – ни светлых, ни темных страниц. Педантичные шведы пометили табличкой место, куда в конце войны советский самолет неожиданно сбросил бомбу.

    Единственный памятник выходцу из России – застывшая в танце Галина Уланова у входа в «Фолькхюсет», где почти сто лет назад собирались на тайный съезд социал-демократы.

    Вторая мировая война принесла в Швецию другой тип иммигрантов – бежавших от советской власти. Особенно много таких иммигрантов было из стран Прибалтики.

     

    Русский Скугсчуркугорден

    Многие россияне – знаменитые и безвестные – нашли последнее успокоение на шведской земле и навечно остались в Стокгольме

    Православный крест сработан из серого камня, высок и виден издалека. К холму, на котором он установлен, ведет дорожка. По обе ее стороны – могилы. Березы, сосны. Крест сооружен на средства Веры Георгиевны Викандер, россиянки, в молодости – жены знаменитого одессита Сергея Уточкина. Того самого, с которым дружил писатель Александр Куприн и кто одним из первых русских авиаторов совершал дерзкие полеты на аэропланах, вызывая всеобщий восторг публики.

    В Веру Георгиевну, приехав в Россию по делам, влюбился богатый шведский коммерсант Яльмар Викандер. А когда она овдовела, увез к себе в Стокгольм. Отныне заботы о Свято-Преображенском храме, одним из старейших очагов русского православия в Западной Европе, наполнили смыслом всю ее жизнь.

    Здесь нет помпезных монументов. Все скромно. На надгробиях имена российских эмигрантов первой волны. Фамилии знаменитые и вовсе безвестные.

    Слева от Креста Викандер покоится последний царский генконсул России в Стокгольме Ф.Л. Броссе. После октября 1917 года он принял живейшее участие в организации школы для детей русских, оказавшихся в Стокгольме.

    Оболенские, Трубецкие, Волконские. Звучные, родовитые фамилии. Вспомним некрасовское: «О Трубецкой и Волконской дедушка пел – и вздыхал…» Отчего ж нет их в нашей стране теперь, куда делись, где растворились? Да вот тут и растворились, по чужим землям, по иным пределам.

    Князь Андрей Оболенский был женат на Ольге Прозоровой, происходившей из богатой купеческой семьи. У Прозоровых было в Финляндии имение Иматра, а во время советско-финляндской войны, когда стало ясно, что оно окажется на территории, отходящей к СССР, эта семья переехала в Стокгольм. Ничем особенным князь тут не занимался, денег им на жизнь хватало. Его супруга, княгиня Ольга Алексеевна, была замужем первым браком за богатым царскосельским гусаром Асташевым, от которого родила сына. А жена сына, Евдокия Асташева, тоже похоронена тут, в Стокгольме. Она была сестрой милосердия в Белой Армии, прошла все огни и воды. А умерла в Свято-Преображенском храме, когда прямо во время службы ей вдруг стало плохо.

    Неподалеку – надгробие князя Григория Волконского. В Стокгольм Г.Волконский приехал из Эстонии с женой Тамарой, урожденной Рузен. Служил в турецком посольстве в Стокгольме, составляя там газетные обзоры.

    На одном из серых столбиков надпись: «Павел Сапожников». Этого моряка занесло на чужбину сразу после прихода к власти большевиков. Все близкие и родные Сапожникова остались в России, и боль о разлуки с ними он смягчал вином. Его очень любил отец Николая Гедды, знаменитого шведского оперного певца. Сапожников, работавший здесь на какой-то фабрике, учил маленького Колю математике и был в этой семье своим человеком.

    Неподалеку от могилы моряка – место упокоения бабушки знаменитого певца – Антонины Гедды. Шведский предок певца углядел эту девушку в России и женился на ней там, уже после революции вернувшись на родину с женой и детьми.

    Имение Чедерторп, принадлежавшее Викандерам, летом превращалось в пансионат для русских. Комнаты там сдавались за мизерную плату, хотя место было изумительное. Туда приезжали отдыхать наши соотечественники даже из других стран.

    Еще одна примечательная фигура – Борис Михайлович Четверухин. Четверухин был одним из первых подводников российского флота, капитаном второго ранга и кавалером Георгиевского оружия. После 1917 года оказался в Финляндии. Ходили слухи, что он работал на английскую разведку.

    Однажды Четверухин оказался в Таллине, влюбился там в эстонку, которая еще ходила в гимназию, и, по слухам, умыкнул ее в Хельсинки. У них родились два сына. Первый, Борис, погиб почти сразу после начала войны между СССР и Финляндией 1939 года, которые финны и шведы называют «зимней». Он воевал в финской армии, и хоронили его в Хельсинки. А потом Четверухины с сыном Мишей перебрались в Стокгольм. И тут случилась новая трагедия: Миша заболел и попал в сумасшедший дом. А родителей похоронили рядом с сыном Борисом.

    О Четверухине пишет в своих воспоминаниях Ирина Еленевская. Ее книга, выпущенная в Бельгии и переизданная в 1968 году в Стокгольме, включает воспоминания о Санкт-Петербурге, а также описание жизни рукой эмиграции в Финляндии и Швеции. Еленевская училась в знаменитой в начале ХХ века петербургской гимназии Таганцевой и неплохо владела пером. Мужем ее был бывший колчаковский офицер подполковник Сергей Еленевский, открывший впоследствии в Стокгольме химчистку. Лежат они вместе на Скугсчуркугорден под одним камнем с православным крестом на гранитной доске.

    Писала в своих мемуарах И.Еленевская еще о двух россиянах – А.А. Зиновьеве и М.Д. Приклонском. Отец Зиновьева был губернским предводителем дворянства в Санкт-Петербурге, женат был на Голицыной. А сам Андрей Александрович служил во время первой мировой войны в конной гвардии, затем выехал из России в Швецию, где и женился. Одно время он был председателем Русского национального общества Швеции, которое долго не просуществовало и особой популярностью среди эмиграции не пользовалось. Затем Зиновьев перебрался в Вашингтон, где  преподавал русский язык. Там и скончался.

    А Михаил Дмитриевич Приклонский похоронен в Стокгольме. До революции он служил в Министерстве Иностранных Дел, был камергером у государя, потом его назначили в Будапешт министром-резидентом. Когда началась первая мировая война, Приклонский вернулся в Петербург, а потом Керенский назначил его посланником в Стокгольм. Там он и остался с женой, сыном и дочерью. Дочь вышла замуж за шведа, у них было много детей, потом этот швед скоропостижно скончался, сестра с детьми стала жить у брата Петра Михайловича, который имел место инженера в известном электротехническом концерне «Л.М. Эрикссон». Он был одним из вице-председателей Русского Национального Общества Швеции.

    Русское Национальное Общество Швеции была антисоветской организацией. Вот могила одного из ее активистов – Павла Веселова (Петра Боляхова). «Писателю, философу, великому борцу против коммунизма от друзей» – гласит эпитафия на его могильной доске. «Нинна Зайцевская и капитан Зайцевский» – выбито на сером православном кресте над другой могилой. Все эти имена связаны с деятельностью в шведской столице русской «Лиги за восстановление Российской империи», поставившей задачу борьбы с советской властью, в том числе и методами террора. После смерти вожака Лиги, казачьего полковника Хаджетлаше, Зайцевские отбыли свои сроки и остались жить в Швеции.

    …Под плакучими ветвями берез – могила Аделаиды Андреевой-Скилондз. Эта русская певица, ученица Лядова, Римского-Корсакова и Глазунова, создала в Швеции свою оперную школу. Двери ее дома были открыты каждому с подлинно русским гостеприимством. В свое время дом Мадам, как называли в Швеции жилище Андреевой-Скилондз, был центром культурной жизни Стокгольма. Там встречались писатели, художники, композиторы. В день ее 80-летия, 28 января 1962 года, в Шведской королевской опере собралось около 600 человек – цвет шведского общества. Сам король наградил Андрееву памятной золотой медалью. А она передала в дар опере бесценную реликвию – собственный портрет кисти великого Репина. Портрет женщины в розовом так и висит с тех пор в фойе стокгольмского оперного театра.

    Покоится на Скугсчуркугорден и прах владыки Стефана Тимченко, долгое время бывшего настоятелем и епископом Свято-Преображенского храма. Этот человек много сделал для того, чтобы могилы соотечественников содержались в образцовом порядке. В прошлом русский офицер, он участвовал в Белом движении на юге России, окончил юридический факультет Пражского университета и Духовную академию в Париже.

    В шведской столице похоронена и великая женщина – Софья Ковалевская. Около 250 человек обрело последний покой на стокгольмском кладбище Скугсчуркугорден.

    По материалам:

    Людмила Сигель, председатель Союза русских обществ в Швеции,

     Андрей Варламов // ИТАР-ТАСС,

    Николай Вуколов // По материалам «Эхо планеты»

     

    Официальные представительства РФ

    Посольство в Стокгольме

    Gjorwellsgatan 31, 11260 Stockholm, Sverige
    (+46-8) 13-04-41, 13-04-43
    (+46-8) 618-27-03
    rusembassy@telia.com
    http://www.ryssland.se

     

    Консульский отдел

    (+46-8) 656-67-92, 619-04-70, 619-04-05
    (+46-8) 656-44-85
    info.consrust@telia.com
    visa.consrust@telia.com

     

    Генконсульство в Гетеборге

    St. Sigfridsgatan 1, Box 5093, 40222 Goteborg, Sverige
    (+46-31) 40-80-84
    (+46-31) 40-89-00
    info.consrugt@telia.com
    visa.consrugt@telia.com

    Фонд 'Русский Очаг' © 2015