РУССКИЕ В ВОСТОЧНОЙ РЕСПУБЛИКЕ  УРУГВАЙ

    Восточная Республика Уругвай – именно так правильно звучит наименование страны – небольшое государство в Южной Америке, расположенное между Атлантическим океаном и двумя крупнейшими державами континента – Аргентиной и Бразилией. В 1828 году именно Аргентино-бразильская война привела к созданию независимого государства к востоку от пограничной реки Уругвай, которая и дала название стране. Сегодня подавляющее большинство более чем трёхмиллионного населения Уругвая составляют выходцы из Испании и Италии (коренное население – индейцы чарруа – к середине XIX века было полностью истреблено). Есть в Уругвае и русская диаспора с достаточной долгой и интересной историей.

    Кстати сказать, Уругвай – это первая латиноамериканская республика, с которой Россия установила дипломатические отношения. В 1857 году царь Александр II известил своего «великого и доброго приятеля» – уругвайского президента Габриеля Перейру – о признании его страны, что серьёзно способствовало упрочению международных позиций Уругвая на этапе становления собственной государственности. Фактически же постоянные отношения между нашими странами сложились только спустя 30 лет, когда российский посланник в Аргентине А. С. Ионин стал по совместительству посланником в Уругвае. Талантливый дипломат, Ионин настаивал на необходимости развития торговых связей с Уругваем, но реализации его замыслов, помимо географической удалённости, помешала сначала Первая мировая война, а затем и Революция 1917 года.

    По окончании войны и революционных потрясений в России Уругвай стал первой в Южной Америке страной, признавшей Советский Союз и установившей с ним дипломатические отношения. Это случилось в 1926 году; тогда же между двумя странами были установлены торговые связи, и уже первые годы развития отношений показали их взаимную выгоду. Именно советские танкеры предотвратили «нефтяной голод» в стране после того, как в ответ на национализацию правительством Уругвая предприятий по переработке ввозимых нефтепродуктов последовал бойкот со стороны традиционных партнёров.

    В 1934 году по инициативе руководства Уругвая в Москве было учреждено постоянное дипломатическое представительство этой страны на уровне миссии, в том же году появилось аналогичное советское представительство в Монтевидео. Но вновь поступательный процесс развития двусторонних отношений был сорван, на этот раз из-за военного путча в Уругвае.

    И всё же сложившиеся к этому времени российско-уругвайские связи не могли в одночасье исчезнуть. В 1941 году, с началом Великой Отечественной войны, в Уругвае развернулось массовое общенациональное движение солидарности с Советским Союзом. В СССР хлынул поток посылок от простых уругвайцев с предметами первой необходимости – от обуви и одежды до продуктов питания. В архивах сохранилось и датируемое 1944 годом письмо уругвайского посланника в Москве Э. Фургони на имя      И. В. Сталина о передаче денежных средств в Фонд обороны СССР, приуроченной ко Дню провозглашения независимости Уругвая. Советский Союз тоже оказал помощь Уругваю, хотя и несколько иного рода. Популярный в те годы лозунг: «Москва спасла Монтевидео» – не был преувеличением: план Вермахта перебросить десант из Западной Африки в Бразилию с последующим вторжением в другие латиноамериканские страны, в том числе и Уругвай, не был реализован из-за перелома, наступившего в 1942 году на Восточном фронте. В 1943 году дипломатические отношения Уругвая и СССР были восстановлены.

    Отношения наших стран длятся уже более полутора столетий, и в Уругвае остался русский след. Интересной особенностью русской диаспоры в этой латиноамериканской стране является её географическая концентрированность: большинство наших соотечественников проживает либо в столичном Монтевидео, либо в департаменте Рио-Негро. Как же русские люди попали и остались на столь необычной для их традиций и культуры земле?

    Первые русские мигранты появились в Восточной Республике Уругвай в начале XX века и в подавляющем большинстве принадлежали к т. н. трудовой волне эмиграции из Российской империи, то есть были крестьянами, ремесленниками, рабочими. Отголоски тех событий и сейчас заметны в жизни Уругвая. Именно наши соотечественники завезли в эту латиноамериканскую страну высокосортную пшеницу, ячмень, гречиху, лён, подсолнечное масло, сметану – «русский крем», как называют её в Уругвае; в ресторанах и закусочных Монтевидео до сих пор популярно блюдо «русский салат». Кроме того, в одном из районов уругвайской столицы, где в своё время русские мигранты работали на мясохладобойнях, есть улица России.

    В массе своей тогдашние переселенцы были малограмотны, хотя бывали и исключения. Так, всемирную географию и географию Уругвая целые поколения уругвайцев изучали по учебникам русского учёного Георгия Чеботарёва (Хорхе Чебатарофф), именем которого также названа улица в Монтевидео; а урна с прахом знаменитого уругвайского писателя Орасио Кироги покоится в скульптуре работы нашего соотечественника Степана Эрзи. Русская семья Касторновых открыла первую в стране бензозаправку. Наконец, первая и самая крупная автобусная компания в Уругвае, существовавшая более 80 лет, называлась «Собелин», по фамилии своего создателя Забелина.

    Самым знаменитым местом российской диаспоры в Уругвае, несомненно, является город Сан-Хавьер – единственный на сегодня город во всём Южном полушарии, где больше половины населения составляют выходцы из России. Расположенный в департаменте Рио-Негро, Сан-Хавьер был основан в 1913 году русскими сектантами во главе с Василием Лубковым, приехавшими из южных районов Российской империи.

    Вообще, Василий Семёнович Лубков – личность весьма колоритная. В начале XX века он объявил себя «вождём новоизраильского народа», «царём XXI века» и «живым богом». Справедливости ради надо отметить, что Лубков оказался человеком редких способностей, был литературно талантлив и подкован политически. В какой-то степени, по мнению исследователя его деятельности Н. Сапелкина, можно говорить и о свойственном Лубкову даре предвидеть будущее. Так, за четыре года до Октябрьской революции он предсказывал, что к власти в России придёт тогда мало кому известная большевистская партия, а В. И. Ленин будет руководить страной. Так или иначе, издав в 1906 году «Краткий катехизис основных начал веры Новоизраильской общины», Лубков в двадцать с небольшим лет возглавил секту «хлыстов» («христоверов») «Новый Израиль» и оставался её духовным лидером на протяжении почти сорока лет. Себя он именовал не иначе как «Папа, Мама, Сын Вольного Эфира».

    Подвергаясь преследованиям на родине, Лубков занялся поиском нового места для своих последователей. Первоначально «хлысты» собирались эмигрировать в Канаду, и именно в ходе своего североамериканского «турне» в 1911 году Лубков познакомился с уругвайским консулом в Сан-Франциско Х. Ричлингом. В Уругвае в то время активно развивалось сельское хозяйство, и приток иммигрантов, отлично владеющих аграрными навыками, был как нельзя кстати. В 1912 году представители уругвайского президента приехали в Российскую империю посмотреть на потенциальных переселенцев и высоко оценили их способности. «Поселенцы отличные. Хорошей расы, активные, честные, выращивают пшеницу, рожь, кукурузу, ячмень, овёс, хлопок, свёклу, фрукты, зелень, получают молоко, разводят птицу… им запрещено принимать алкоголь и курить табак, – писали уругвайские «ревизоры» о религиозных диссидентах. – Главная характеристика их поселений – это общинный тип работы, который, как известно, на сегодняшний день является наиболее перспективным для современного сельского хозяйства. Все полевые работы ведутся сообща».

    После получения согласия местного правительства в Уругвай на разведку выехали два представителя русских «хлыстов» – И. Житков и М. Забелин. Когда же в Россию пришли уже их восторженные донесения о стране, особенно о мягком уругвайском климате и веротерпимости властей и населения, решение о переезде было принято. 27 июля 1913 года два уругвайских корабля высадили 1300 сектантов на берегу реки Уругвай, что в 164 км от Монтевидео.

    Новые поселенцы обосновались на землях местного латифундиста Альберто Эспальтера, с которым у «новоизраильцев» сложились настолько тёплые отношения, что он завещал свои земли им в собственность. В ответ на это основанное Лубковым поселение было названо в честь погибшего сына Эспальтера, Хавьера. Так на карте Уругвая появился русский город Сан-Хавьер.

    На новую родину русские крестьяне привезли свою культуру и свой уклад жизни. По сути, жители «Нового Израиля» создали первую в Уругвае сельскохозяйственную артель (до этого времени коренные уругвайцы практически не занимались земледелием) и принесли в страну новую культуру – подсолнечник, к изумлению местных жителей засеяв цветами огромные площади. Именно «лубковцы» познакомили уругвайцев с подсолнечным маслом, невиданными доселе культурами пчеловодства и мёдоварения, занимались овощеводством,  культивировали лён,  построили  диковинные  русские  печи и т. д.

    В середине 1920-х годов по идеологическим соображениям, а также в связи с хозяйственными трудностями полторы сотни человек из русской колонии возвратились на родину, уже в СССР. Сам Василий Лубков, который, кстати, переписывался с Лениным, тоже вернулся в советскую страну. Однако на родине их ждали разочарование, аресты и гибель. В ходе начавшейся коллективизации многие бывшие «уругвайцы», в том числе и сам Лубков, были репрессированы. Оставшиеся же в Уругвае хлысты, несмотря на ожидавшие их невзгоды, в итоге оказались в гораздо лучшем положении.

    После Второй мировой войны, когда отношения СССР и Уругвая нормализовались, русских уругвайцев начали активно приглашать вернуться на родину. Несколько семей откликнулось на этот призыв и уехали, но вскоре почти все они вернулись. Позже, в годы военной диктатуры в Уругвае (1973–1984), на Сан-Хавьер обрушились репрессии. Наиболее активные сторонники контактов с Советским Союзом были репрессированы. Символом сопротивления военной диктатуре стал уроженец Сан-Хавьера, выпускник Университета дружбы народов, член компартии Уругвая доктор Владимир Рослик. В апреле 1984 года он был арестован и скончался от побоев в заключении. С требованием расследовать убийство Рослика выступили газеты, иностранные дипломатические представительства, нунций Ватикана, посольство США, международные правозащитные организации, в частности Межамериканская комиссия по правам человека. В сущности, после этого события военная хунта, вынужденная под давлением общественности взять на себя ответственность за гибель Рослика, была свергнута, а власть перешла к гражданскому правительству. Сегодня русский врач Владимир Рослик – национальный герой Уругвая.

    В итоге, несмотря ни на что, Сан-Хавьер стал настоящим очагом Русского мира в далёком Уругвае. Сегодня в этом городе с населением в три тысячи человек сосредоточена значительная часть русской диаспоры. В Сан-Хавьере проживает уже четвёртое поколение русских переселенцев, которые оставили сектантские убеждения своих предков и перешли в традиционные религии. Многие из них носят испанские фамилии.

    Тем не менее до сих пор во многих домах бережно хранятся привезённые из России старинные прялки и утюги, ставшие уже предметами антиквариата. Сохранились и русские кулинарные традиции: пироги, борщи, вареники, семечки, солёные огурцы и другие необычные для уругвайской кухни блюда. В городе действуют Культурный центр им. М. Горького, центр «Объединённая молодёжь», лицей имени Валентины Поярковой, клуб «Ла Собрание». Здесь можно найти русские магазины, рестораны с русской кухней и русскоговорящим персоналом, русские школы и т. д. Наконец, в городе действует музей русской диаспоры «Белый дом».

    Кстати, в 2006 году было заключено соглашение о культурном сотрудничестве между администрацией Воронежской области и департаментом Рио-Негро. Выбор регионов не случаен: основавшие город Сан-Хавьер русские переселенцы, в том числе и сам Лубков, были уроженцами Воронежской губернии.

    Сан-Хавьер, конечно, не единственное место в Уругвае, где можно встретить выходцев из России. Так, в 15 километрах от него находится ещё один «русский очаг» – посёлок с населением в полторы сотни «барбудос» – «бородатых», как уругвайцы называют староверов. Относящиеся к старообрядческому течению беспоповцев, они прибыли в Уругвай по маршруту СССР – Китай – Гонконг – Бразилия спустя полвека после «лубковцев», в 1960-х годах. У деревни нет официального названия, в счетах электрической компании она именуется «Дорога бородачей», а местные уругвайцы называют «колонией Офир». Офир – харизматический для всей Латинской Америки пример русского старообрядческого села, где время словно остановилось: длиннокосые девушки в сарафанах до пят, бородатые мужчины в подпоясанных шнурками косоворотках, до странности чистый русский язык, подзабытые русские пословицы… В уругвайской колонии староверов говорят исключительно по-русски и, в отличие не только от сан-хавьерцев, но и своих американских или бразильских братьев по вере, не отдают детей в местные школы, упорно сопротивляясь нажиму властей.

    Сегодня в Уругвае интерес к русской культуре вырос как в среде самих русских, так и уругвайцев. При этом количество русских в этой стране растёт, сохраняется и традиционная толерантность местного населения по отношению к небольшой, но обладающей богатейшей историей русской общине. Всё это позволяет с достаточным оптимизмом говорить о будущем российской диаспоры в Уругвае.

    По материалу:

    Александра Наумова «Русские в Уругвае»

     

    Официальное представительство РФ:

    Посольство в Восточной Республике Уругвай

    Bulevar España 2741, Montevideo, Uruguay

    (8-10-5982) 708-18-84, 708-38-79

    (8-10-5982)708-6597

    embaru@montevideo.com.uy

    Консульский отдел

    Bulevar España 2735, Montevideo, Uruguay

    (8-10-5982) 7085545

    embaru@montevideo.com.uy

    Фонд 'Русский Очаг' © 2015